Тащить Коллет с собой я уже передумал, ибо чересчур опасно с такой красивой девицей и без охраны, но и уйти по-английски не получится — денег-то нет. Пусть хоть «одолжит».
Над одним из вечерних костров сигнальной ракетой взмыла тонкая рука — переодетая в простой плащ и кожаные штаны, Коллет махала мне у самой дальней телеги. Приближаясь, я обнаружил «принцессу» за переговорами с четверкой караванщиков.
— Это он-то «жених»? — изуродованный мужик вздернул бровь, когда вся компания уставилась на меня. — Больно на невесту похож…
Добродушный тон контрастировал со шрамами и рубцами на месте давно отрезанных ушей. Количество каши в его миске указывало, — именно он главный в обозе. Другой же, мрачнее, крупнее и с рябым лицом, изо всех сил строивший глазки Коллет, ревниво затараторил:
— Он жеж вор, егож по городу ищут! Тьму-тьмущую монет сулят!
— Без жениха не поеду!!! — как отрезала переодетая «принцесса».
Рябой с надеждой стрельнул глазами в начальника, но нашел только безразличие:
— У меня он ничего не крал.
Остальные весело переглянулись. Один рябой обиженно засопел, когда Коллет поднялась с его бревна и отошла вместе со мной в сторону.
Причина, по которой меня не сунули в мешок и не понесли к стюарду, переливалась пламенем на пальце хозяина каравана, являясь ну о-о-очень недешевым перстнем со здоровенным рубином. Кажется, я видел такое же у стюарда…
— Сей торгаш… — благородная воровка стрельнула в безухого. — Стал единственным, к кому управитель не подослал вестового с обещанием награды. А знаешь, отчего?
— Каторжник… Бывший. Контрабандист или пират. Может бандит.
Но чаще просто беженец, стянувший булку хлеба не в том месте, не в то время.
Как раз с таких вот «уголовников», барон Клебер получал большую часть доходов. Уж не знаю, взятками или над ним, «нищим», просто сжалились, но каторжников со всей округи ссылали именно к нему, лес рубить и готовить его для гребных галер. Работа и без того не сахар, так еще и барон славился чем угодно, но не милосердием.
Закономерно, что бывший «зэк» теперь имеет аллергию на гербы с перекрещенными десницами и лучше бычий зад расцелует, чем окажет услугу бывшему пленителю. И все же… Какой торговец откажется от дармовых монет за поимку?
Заметив мою задумчивость, Коллет восприняла ее по своему, тут же заискрясь от гордости:
— То-то! Здорово выдумала, а? Ну здорово? Ну⁈ Скажи-скажи что здорово…
Поглядев, с какой злобой и завистью смотрит на меня рябой, я пожал плечами:
— Ты просто чудо, спору нет, но…
— Какое «но»⁈ Что за тон, господин? Неужто у вас есть предложения лучше? Нет? А у меня есть! Сии мужи, чьи манеры столь же незатейливы, как и ваша похвала, таки дались моим чарам и готовы взять нас в повозку до самого Хребта!