Нет, он не идиот, он как раз все правильно рассчитал. После поражения, птицы больше не станут катиться паровым катком и геноцидить все и вся. Это они в первый раз недооценили людей, думали, самые крутые. Получив по клюву стали куда хитрее. В этот раз они позаботились о подготовке к вторжению.
Теперь они знают, как быстро люди объединяются против общего врага, а потому подыскали себе союзников.
А Клеберу что? Ему что птицы, что Мюраты с Холмом. Птицы может и милее, они за верность платят серебром, а не пустыми клятвами.
А Дюфор поначалу и не знал, с кем спутался. Тоже на тайные рудники грешил да продавал уголовников по весу серебра. А когда его посвятили в действительность, то мужик конкретно охренел и попытался рыпнуться, но уже поздно было. В итоге попытка доложить куда следует стоила ему жизни сына и доходчивого объяснения, что с этой лодки уже никуда не деться. Либо «свои» казнят, как Эмбера в свое время, либо «чужие» порвут вместе со всем городом.
Деваться некуда, вот он на Хребет и пошел, дабы избавить будущих хозяев от головной боли в виде стратегически важного города, расположенного аккурат в бутылочном горлышке меж двумя горными грядами. Считай, из-за Хребта птицы до Холма добраться и не смогли.
Но все эти чудесные открытия меркнут по сравнению с последними словами Коллет. Что она думала, пока жизнь покидала ее тело? Что выбрала неудачный караван? Что зря поделилась со мной похлебкой рябого? Или что все мое бегство от стюарда было только очередным спектаклем, дабы выманить ее подальше от чужих глаз и там избавиться.
Ведь вся моя схема удивительно точно повторяла замыслы Клебера. Помочь Холму и Мюратам убивать друг друга, дабы как следует на этом нажиться. Ведь Коллет не рассказала мне о заговоре, о ее планах, о том, как ей было страшно, решиться в одиночку противостоять всем и вся в отчаянной попытке не допустить нового шторма.
Она продолжала играть роль, ни капли мне не доверяя и попросту используя меня так же, как я использовал ее.
Предатель, блин, предатель…
— Сама себя перехитрила, дура.
Стюард воспринял мое раздражение по своему. Испуганно дернувшись от Коллина, он быстро затараторил:
— Как изволили узреть, я ничего не утаиваю! Я с великой радостью поделюсь своими знаниями с кем пожелаете! Его светлость из Хребта, леди-командующая, леди Жиннет… Проклятье, да будь хоть инспектор!
Пользуясь тем, что все внимание было сосредоточено на попытках стюарда выторговать себе жизнь, я внаглую вытащил меч из ножен Коллина. Без каких-либо усилий острие пробило толстую грудь, заставляя толстяка забавно ойкнуть.