— Ясно. Стадный инстинт, да? И о последствиях для меня и для Королёва ты не подумал?
— Не подумал, — кивнул он. — Простите меня, командир.
— Я-то тебя прощаю. Вот честно. От всего сердца. Я ему сам в морду болт ещё вчера пустить хотел. Но завтра, скорее всего, соберётся трибунал. Уже без меня. И ты улетишь на штрафборт. Потому что так требует закон, и потому что я так уже сказал с трибуны. Отмазывать тебя и давить на суд я не буду, хотя могу, и очень хочу. Штрафбортом у нас в официальном реестре значится «Калигула», но можешь сам попроситься именно туда. Заодно присмотришь за Жибером, он у вас там будет по-соседству адмиралом. Дадут тебе десять лет, обычно больше не дают. Но и там можно выслужиться. При твоих навыках ты уже через два года будешь там штурманом, а дальше…
— Александр Игнатьевич, не стоит, я всё знаю, — сказал Роберт. — Я же с контрабандистами уже сколько налетал. Знал, как примерно это может закончиться.
Я кивнул и помолчал.
— Мы ещё с тобой обязательно встретимся, Роберт, — сказал я и пожал ему руку. — И спасибо за всё.
— И вам спасибо, — коротко ответил он.
И уже думал уходить, развернулся… И встретился нос к носу с бластерной винтовкой, наставленной мне прямо в лицо.
— Жалею, что не сделала это в первый раз! — произнесла Аэлита Аннушкина и нажала на кнопку.
Ночь с пятницы на понедельник
Ну, как легко догадаться, я успел заломить ствол одной рукой в потолок, а второй установить микрощит за мгновение до того, как она нажала на спусковой крючок. Не зря же у меня красный уровень бластфайта — умею предугадывать такие манёвры.
Но потолок в комнате, конечно, обгорел изрядно. И мне слегка подпалило брови. Я не люблю, когда мне опаливают брови.
Я ей двинул в плечо инстинктивно, вполсилы, в последнюю секунду сдержавшись. Мог бы и в лицо, но я, насколько помню, ещё ни разу в жизни не бил девушкам в лицо — за исключением пары прямых угроз для жизни.
Она свалилась на стул, где её уже крепко схватили по рукам и ногам, затем затараторила:
— Это считается, да⁈ Это считается? Это было покушением, да? Меня тоже будут судить? Я хочу… хочу лететь вместе с Роби!
И, выскользнув из захвата, буквально прыгнула нашему незадачливому экстремисту на колени и жадно, даже трагично как-то поцеловала.
Вот оно чего. Любовь, значит. Значит, захотелось драмы.
— Нет, блин, это не считается!
— Почему? — хором вместе с покусившейся на меня девицею Аннушкиной вопросили собравшиеся.
— А потому, блин, не считается! Что если тебя, дурында ты такая, будут судить, то вероятность, что вас обоих отправят на одно и то же штрафное судно — если не близка к нулю, но точно сильно меньше единицы!