Первым заговорил Седых — высокий, жилистый сибиряк с вечно прищуренными, словно от яркого солнца, глазами и небольшим шрамом через левую бровь, полученным еще на финской. Он говорил мало, но всегда по делу, и сейчас его голос прозвучал ровно, без тени сомнения:
— Надо вытаскивать, командир. Это же наши, русские. Нельзя их этим уродам оставлять.
— Поддерживаю, — кивнул Добрынин. — Я как представлю, что они там, под дулами винтовок, работают… И мальчишку этого расстреляли, как собаку… Нет, командир, нельзя так. Надо их оттуда вытащить, любой ценой.
Косуля ничего не сказал — он только молча кивнул, продолжая поглаживать приклад пулемета.
Зимин выслушал всех и перевел взгляд на меня.
— Сошников?
— Я уже высказался, — ответил я. — Надо освобождать. Но действовать нужно грамотно. У нас пять человек против двух десятков. Если полезем в лоб — положат всех. Нужно разделиться.
— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Зимин. — Я тоже об этом подумал. Слушайте сюда, парни. Мой план такой. Делимся на две группы. Первая группа — Косуля и Добрынин. Ваша задача — остаться на этом месте, и открыть огонь по тому берегу, как только мы начнем. Ваша цель — пулеметчик в коляске, потом — саперы у грузовиков. Главное — прижать немцев к земле, чтобы они носа не могли высунуть и не вздумали переправляться сюда на подмогу. Вопросы?
Вопросов не было. Косуля начал молча устанавливать сошки пулемета на небольшой кочке — позиция была отличная, с хорошим сектором обстрела, прикрытая густыми кустами. Добрынин лег рядом, проверил автомат.
— Вторая группа, — продолжил Зимин, — это я, Сошников и Седых. Мы должны подобраться к окопам, которые занимают немцы на этом берегу. Задача — скрытно выдвинуться через лес, обойти их с фланга и атаковать одновременно всех. Косуля ждет нашего первого выстрела. Если получится тихо снять часовых — вообще идеально, но я на это не рассчитываю. Поэтому действуем так: забрасываем их гранатами, потом Косуля открывает огонь, мы врываемся в окопы и зачищаем их. Потом дружно стреляем по тому берегу. Вопросы?
— Пленные окажутся под перекрестным огнем, — отметил я.
— Если они вовремя сообразят, что происходит — залягут, а если нет — вечная им память! — веско припечатал Зимин. — Мы и без того рискуем ради них. И не просто головами, а более важным — успехом задания комдива. Так что я каждому из них сопельки вытирать не буду. Выживут — хорошо! Не выживут…
— Значит — не судьба! — закончил вместо сержанта Седых.
— Тогда больше нет вопросов! — сказал я, принимая правоту товарищей.
— Ну, раз нет — за дело, — сказал Зимин и, поправив ремень автомата, первым двинулся в обход. Мы с Седых двинулись за ним, стараясь ступать след в след, чтобы не хрустнуть случайной веткой.