— Хлесть!
— Даже не почувствовал, singlim. — качает головой Анвар: — у меня даже кожа не покраснеет от такого удара. Это и не удар вовсе.
— Согласен. — звучит новый голос и Айгуля вдруг — чувствует облегчение, как будто гора с плеч свалилась. Только что Анвар тянул ее, и она не могла сопротивляться, но этот голос… такой знакомый голос…
— Ты еще кто такой? — бычится Анвар, глядя на нового участника беседы.
— Салчакова, ты чего по ночам шаришься? Вечно вы в какие-то неприятности влипаете. — продолжает тем временем знакомый голос и Айгуля окончательно приходит в себя.
— Это мой брат. — поясняет она: — Вить, а ты чего тут делаешь?
— Да так. Стреляли… — туманно поясняет Виктор, который делает шаг вперед и смотрит на них внимательным взглядом: — мимо проходил. Лильку с Машей домой проводил. Но вообще, кто же так своих братьев бьет, Салчакова? Дай-ка я покажу…
— Не надо!
— … тунц!
— Вот так нужно. — удовлетворенно смотрит Виктор на лежащего в пыли Анвара: — ты ежели в челюсть собралась бить, то кулак доворачивай и локоть выше держи. И всем корпусом удар, как по мячу, а не рукой. Вкладывай массу в удар, Салчакова, понимаешь. Вот так… — он встает сзади нее и кладет руки на ее предплечья: — видишь? И корпусом, корпусом…
— Это между прочим был мой брат, Полищук!
— Что значит — «был»? Ты чего такая пессимистичная, Салчакова? Был и есть, живой он, просто немного отдохнуть прилег. Устал с тобой спорить, понимаешь. Ты порой такая упрямая…
— Витька!
— Вот! Вот! Это удар, я понимаю! Если бы я не закрылся… давай еще разок! Только локоть выше и кулак доверни…
— Витька, скотина!
Глава 16
— Хороший у тебя удар, как молотом приложил. — говорит Анвар и осторожно, кончиками пальцев трогает свою челюсть, словно бы проверяя на месте ли она. Морщится от боли и качает головой.
Дворик общежития утопает в густых вечерних тенях. Редкие фонари бросали желтоватые пятна света на потрескавшийся асфальт, где кое-где пробивались упрямые сорняки. Где-то на верхних этажах мерцали окна — кто-то готовился к экзаменам, кто-то просто не мог уснуть. Воздух был прохладным и влажным, пахло чем-то сладко-цветочным с соседнего двора и чем-то неопределенно городским. Скамейки стояли пустые, только на одной валялся забытый кем-то учебник. Тишину изредка нарушал гул проезжающих вдалеке машин да приглушенный смех из открытых окон.
Трое сидят на лавочке во дворе общежития Комбината, вернее двое сидят — Виктор и Анвар, Айгуля же стоит напротив, сложив руки на груди и окидывая этих двоих скептическими взглядами.
— Но ты мне не врешь же? — беспокоится Анвар: — точно?