Они свернули с освещенной улицы во дворы, чтобы срезать путь. Здесь фонарей не было. Только тусклые желтые квадраты окон пятиэтажек да громоздкие тени от трансформаторной будки и длинного ряда металлических гаражей. Ветер в этой каменной трубе завывал особенно тоскливо, гоняя по асфальту какую-то жесткую картонку.
Оксана внезапно замолчала.
Лампочка над подъездом крайнего дома замигала и с треском погасла.
Ксюша остановилась. Ей вдруг почудилось, что звук шагов за их спинами не совпадает с их собственным ритмом. Хрусть. Хрусть. Пауза. Она резко обернулась. Никого. Только черная пасть арки между домами. Но в этой арке, там, где свет от уличного фонаря не мог пробить густую тень, что-то было. Не человек, нет. Что-то бесформенное, плотное, тяжелое. Оно словно дышало вместе с порывами ветра.
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Волоски на руках под шерстяным свитером встали дыбом.
— Эй, астронавт, ты чего зависла? — окликнула ее Яна, остановившись в нескольких метрах впереди.
Оксана сглотнула вставший в горле ком. Темнота в арке шевельнулась. Наверное, это просто тень от качающейся ветки. Наверное. Но проверять не хотелось до одури.
Она почти бегом догнала подруг и намертво вцепилась в рукав Лизиной куртки.
— Боярыня… — голос Ксюши предательски дрогнул. — Девочки…
— Что случилось? — Лиза сразу перестала ворчать, почувствовав железную хватку подруги. — Ногу подвернула?
— Нет. — Оксана оглянулась через плечо. Темнота, казалось, подползла ближе. — Проводите меня до дома. Пожалуйста.
Яна удивленно моргнула, поправляя сползающий с плеча ремень портфеля:
— Ксюх, ты чего? Тебе тут два двора пройти, вон ваша пятиэтажка торчит.
— Я знаю. Но пожалуйста, — она сжала Лизин рукав так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Мне… мне страшно. Там кто-то есть. Или что-то.
Инна испуганно ойкнула и тоже придвинулась поближе к высокой Лизе, вглядываясь в темноту гаражей.
— Где? Я ничего не вижу, — нахмурилась Лиза, вперив взгляд в черную арку двора. Она даже чуть подалась вперед, словно готовая прямо сейчас пойти и набить этому «чему-то» морду.
— Неважно. Показалось наверное… ну мы все равно с Лизой в одном подъезде живем, так что… неважно. — сказала Оксана, чувствуя, как у нее сосет под ложечкой.
— Думаешь… отчим твой? Он действительно — может? — высказала вслух повисшее невысказанное Инна: — но Попович же с ним вроде разобрался? И Альбина говорила, что все в порядке и что тебя вроде как в спортивный лагерь пристроили, пусть ты на самом деле у тети Лили живешь. То есть — у Ирии Гай, конечно же.
— Д-да… да я понимаю. Но все равно… — Оксана обернулась: — вы просто не знаете какой он, девочки. Он же всегда так — сперва наобещает кучу всего, а потом… потом все равно делает по-своему! Все равно! Мама сколько его просила, а он… — она замолчала. Дальше девушки шли вместе в полной тишине, каждая думала о своем.