— Инна… — подруга складывает руки на груди и закатывает глаза: — ну хватит. Нашла, о чем…
— Они дрались из-за нее!
— Что⁈
— Правда⁈
— Инна…
— Нет, правда! Это был рыцарский турнир! — веселится Инна Коломиец: — вот даже до обычного своего ристалища не дошли, прямо в холле подрались! За руку прекрасной дамы, Нарышкиной Елизаветы! Сколько крови, сколько песен за прекрасных льется дам! Ой, я не могу!
— Инна!
— С ума сойти… — качает головой Оксана: — серьезно? А ты… ну ты… Лиза?
— Я вот уже шестнадцать лет как Лиза. Для тебя — Елизавета Петровна, если что, Терехова. Ну что, пошли домой? Надо свет выключить как выйдем.
— Ну нет, ты тему разговора не меняй, Лиза! А ты что думаешь⁈
— Ксюш. — Яна вскакивает с подоконника: — оставь ты Лизу в покое, сама же сказала, что у нее период тяжелый сейчас…
— Чего? — Лиза повернулась к Оксане и сделав шаг — ловко схватила ее за шиворот: — Терехова, ты чего обо мне слухи распространяешь⁈ Что еще за период у меня? А⁈
— Ай! Отпусти! У тебя руки как железные! Ай! Боярыня! Умоляю!
— Терехова!
— Лиза, отпусти Ксюшу, пожалуйста! Она ничего такого не сказала, просто что ты до сих пор по Поповичу сохнешь и…
— Я тебя убью, Терехова!
Тяжелые, обитые облезлым дерматином двери школы с глухим вздохом закрылись за их спинами, отрезая запахи теплой меловой пыли и столовских булочек.
Улица ударила в лица колючим ноябрьским холодом. Воздух был злым, свежим, пахнущим мокрым металлом и первым настоящим снегом. Девчонки дружно поежились, на ходу заматывая шарфы и пряча покрасневшие руки в карманы курток и пальто.
Город уже окончательно утонул в темноте. Вдоль улицы Архитекторов уныло горели желтые фонари — через один. Их тусклый свет выхватывал из мрака голые, раскачивающиеся на ветру ветви деревьев и блестящие корки льда на лужах. Под ногами, взламывая этот лед, глухо хрустели сапоги.
— По восемь уроков в день, «нынче в школе первый класс круче института», — проворчала Лиза, глубже натягивая вязаную шапку. В свете фонаря пар от ее дыхания вырывался густыми белыми облачками. — Идешь в школу — еще темно. Идешь из школы — уже темно. Жизнь проходит мимо. Молодость проходит мимо. Все проходит мимо. Какой смысл учиться, если жизни не остается.
— Это у тебя просто период такой, — мстительно хихикнула Ксюша, благоразумно отскакивая на шаг в сторону, чтобы снова не получить по шее.
— Я тебе сейчас знаешь куда этот период засуну, Терехова…
— Девочки, ну хватит! — Инна перепрыгнула через лужу, взмахнув портфелем. — Давайте лучше подумаем, что нам историчка завтра устроит. Она сегодня на перемене злая как собака была…