— А давайте в гости к нашей астронавтке зайдем? — говорит Инна, глядя в темное небо, уже усеянное редкими звездами: — у Ирии Гай дома же видик есть! Давайте посмотрим что-нибудь классное! Правда, мы все уже почти посмотрели, кроме ужастиков…
— В самом деле… — задумчиво продолжает Яна: — мне даже у мамы отпрашиваться не надо, у нее ночная смена на заводе. Устроим вечер кино!
— Мне-то что. Я только домой заскочу переодеться. — кивает Лиза, выдавая облачко пара в прохладный, ноябрьский воздух.
— Везет тебе, Нарышкина, — говорит Инна, запрокидывая руки за голову и продолжая изучать ночной небосвод над Колокамском: — ты через площадку от тети Лили живешь, тебе к Ксюше зайти — два шага. А мне придется отпрашиваться… попросишь свою маму чтобы словечко перед моей замолвила? Скажем что нам маньяк привиделся в ночи? А что, вон Гоги Барамович же говорил, что у них ориентировка на кого-то была! Просил, чтобы по вечерам не шастали, а как тут не шастать, когда семь уроков и факультатив?
Девочки идут по улице вечернего города, смутно освещенного желтым светом фонарей и белые облачка пара вырываются с каждым их словом.
— Я все еще на маму сердита. — говорит Лиза: — вот кто ее просил в школу приходить⁈ И меня опозорила и Виктора Борисовича уволили!
— Да ладно, Боярыня. Так и скажи, что все еще по Поповичу сохнешь… — прищуривается Инна: — период у тебя сложный. Ему-то тренером команды намного лучше, Альбина говорила, что квартиру выделили и машину обещали, а в школе нашей он бы так и жил в комнатке коммуналки на Толстого.
— Ой, отвали, Коломиец. Сама-то, как у тебя с твоим старшеклассником, а? Чего не ходите на свидания?
— Да расстались мы, — Инна опускает голову и засовывает руки в карманы куртки: — как говорит Анжелика Маркиза Ангелов, — все мужики — козлы. Он с Наташкой из паралели замутил. С Тихоновой.
— С Наташкой Тихоновой? Та, что с такими кудрявыми волосами и юбку подрезала выше некуда? Которая…
— Ага. С ней самой.
— Мужики — козлы.
— А то. И Попович твой, кстати — принц всех козлов, вот. Ты посмотри сколько у него баб! И самое главное — как они умудряются не передраться между собой? — Инна пожимает плечами: — ничего не понимаю. Я как-то подслушала маму и дядю Сережу на кухне, так она ему такой пистон вставляла! Дескать у тебя, Холодков, везде бабы и от них — одни неприятности! И то сказать — заболел у дяди Сережи зуб, пошел он к стоматологу, а Добрынин Пал Сергеевич в отпуске, вместо него практикантка была, тетя Тамара Рыльцева. Как давай она дяде Сереже зуб вырывать, так его водой четыре раза обливали, чтоб в себя пришел. А все потому, что у дяди Сережи с тетей Тамарой что-то было. А потом как телефон ставить — пришел он на городской узел связи, в ГТС, а его в очередь — самым последним, на две тысяча сорок седьмой год поставили. Потому что у него и с тетей Зиной, что на ГТС работает — тоже что-то было. А еще как-то раз вызвал он такси на вокзал уехать, а оказывается, что с тетей Ритой, что в таксопарке работает — у него тоже что-то было. Опоздал он на вокзал.