— Это Гомер…
— Хорошие стихи, — рассеянно замечает Жанна, пробежав взглядом по тетради и уже было отворачивается, но потом — присматривается и забирает тетрадь из рук у Лили.
— Вот видите! — подмигивает Лиля девушкам: — ваша поэзия всех трогает! Прямо за душу!
— … это… вы это только что написали? — медленно уточняет Жанна Владимировна.
— Да. — кивает Юля.
— Пойду-ка я спать. Не мое это дело. — решительно заявляет Жанна Владимировна и отдает тетрадь Синицыной: — какое мне дело… они все завтра не выспавшиеся будут. Опять. А я пойду спать. Спокойной ночи девочки. — и она удаляется по коридору. Девушки смотрят ей вслед. Потом все взгляды снова возвращаются к тетради.
— Она груба как обезьяна, и забрала тетрадку рьяно? — предлагает Надя Воронова.
— Ты все еще Железнову пережить не можешь?
— Она реально грубиянка! И потом — мы же старше ее… хоть бы каплю уважения показала…
— А… Жанна Владимировна не к себе пошла… — заметила Лиля, глядя в коридор.
— Бывает. — пожала плечами Синицына: — но хватит про Железнову в самом деле. Ее не исправить. Это компенсация психологическая, потому она и грубиянка.
— Хм. А пять человек — уже коллектив?
— Наверное. Хотя Жанна у нас не игрок команды, она же медик. Вспомогательный персонал. О! Трагедия второстепенных персонажей! Это же как Гильдестерн и Розенкранц!
— Чего?
— Ну… «Привет вам, Гильдестерн и Розенкранц!» «Привет вам Розенкранц и Гильдестерн!» — помнишь⁈ Никто даже не знает кто из них — кто! Кто Гильдестерн а кто Розенкранц! А потом принц Гамлет их еще и подставляет под топор палача! А вы все еще такие «принц Гамлет жертва трагедии!» Вы чего⁈
— Тих, тих, тих… успокойся, Юль… никто так не говорит…
— Офелия о нимфа! Я тебе так скажу, Надя, никто нас не замечает! Никто! Вот ты Лилька например!
— Я?
— … она же — типичная главная героиня! Молодая, наивная, сексуально раскрепощенная, гибкая, да по ней «Кама-Сутру» писать можно!
— Не уверена, что это комплимент, Юль…
— А Жанна Владимировна⁈ Там же целая история! И след от кольца на пальце и тихая грусть в глазах и тургеневская коса через плечо и это ее тихая, но уверенная сила⁈ Или вот — Сашка!
— Саша Изьюрева?
— Да! Саша! А ты и не заметила, Воронова! Саша! А ну стоять! — все оборачиваются и видят тихую девушку, которая стоит у стенки и моргает, замерев в неудобной позе.
— Да я… я попить… воды набрать… — краснеет девушка.
— Пиши, Воронова, пиши! Как там — «в свою удачу тихо веря, прокралась Саша в коридоре…»
— Я… я пойду, пожалуй…
— Понимаешь, Воронова, в истории нет второстепенных персонажей! Есть история!