— Написано просто гениально. Извините, девчата, мне тут разобраться нужно кое с кем… спокойной ночи…
— И тебе, капитан… — две девушки некоторое время смотрят вслед удаляющейся по коридору Волокитиной. Потом снова склоняются над тетрадкой.
— Думаешь надо переписывать? — задает вопрос одна другой.
— Однозначно. Вот где «пара» ты пишешь — там надо написать «тройка». Кстати! Как раз — Свобода, Равенство и Братство! Три понятия — три человека!
— Хм… ладно. Взыграло сердце капитана и бросилась она на зов?
— Никто никого не звал.
— Это поэтическое допущение.
— На зов. Кров? Коров? Готов? О! Готов! Но Витька был уже готов? Смотри — взыграло сердце капитана и бросилась она на зов, ногой дверь приоткрыла рьяно, но Витька был уже готов! И…
— Неплохо… неплохо… а что такое «приапический»? Может лучше просто «фаллический»? В конце концов это просто…
— Символизм, Воронова! Символизм! Никто не будет писать «сиськи» в высокой литературе! Вон — «от вздохов под фатой у ней — младые перси трепетали…». Или там «и прелести снегов и персей белизну!»
— Как это сиськи могут трепетать? Это ж получается отвисли они до пупа… какие ж они тогда «младые»? Трепетать флаг на ветру может…
— Воронова, поэтическое допущение!
— Ладно… но «приапический»? Это ж не древнегреческая трагедия. «Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос!»… почему пурпурными? Пурпурными это получается фиолетовыми… Эос это богиня рассвета, на рассвете холодно. Отморозила пальцы, это понятно. Тут надо Жанну Владимировну вашу звать, чтобы растирала и мазь прописала… так и простудиться недолго…
— Чего это вы на весь коридор кричите? — еще один голос. Девушки поднимают головы.
— А это ты… — говорит Синицына: — Железнова, ступай себе. Ты еще маленькая такие стихи читать…
— Чего это я маленькая⁈ Мне уже восемнадцать лет и… почти месяц! А ну давайте сюда!
— Арина!
— Давайте сюда, я сказала!
— Железнова! Ах ты…
— Вы сами уже старые! А я — молодость! За мною будущее! Что вы за поэтессы такие, даже тетрадку свою в драке отстоять не можете!
— Арина, верни тетрадь, мы работаем!
— Ага, ага… тааак и о чем тут… Дуська к Виктору Борисовичу пошла ночью⁈ И… Мария Владимировна⁈
— Отдай тетрадь, хулиганка малолетняя!
— Я уже взрослая… достаточно взрослая чтобы… а забирайте! Ну Дуська… ну стерва… — некоторое время две поэтессы смотрят вслед убежавшей по коридоре Железновой.
— Ага. — наконец говорит Надя Воронова: — значит и «тройку» вычеркиваем. Квартет?
— А вы, друзья как не ложитесь, все в музыканты не годитесь… — задумчиво произносит Синицына.
— Когда б на то не божья воля — не отдали б тетрадь. Да, были схватки боевые, да говорят еще какие, недаром помнит вся гостиница про то что… не дала?