И прямо в топку, прямо в жерло — бензина надо бы плеснуть!
Чтобы нажать на газ ногою, чтобы вдавить педали в пол,
Чтоб нежной негою ночною назад уже не повернуть! — заканчивает она и замирает с поднятым вверх карандашом. Поворачивается к Надежде Вороновой.
— Неплохо. — кивает та: — но где тут про «ночной скрип двери» и «а Витька дверь ей отворил»?
— Да вот же! — Юля тычет пальцем в тетрадку: — давай вместо «ночной скрип двери» напишем «в свою удачу тихо веря», например?
— Вы чего не спите, кулемы? — раздается голос и две поэтессы — поднимают головы. Над ними стоит Маша Волокитина, в тренировочных красно-синих штанах и белой футболке. Она чешет затылок и зевает. Прикрывается ладошкой. Смотрит на них.
— Так Надя уезжает же завтра в Ташкент с Каримовой. — отзывается Юля Синицына: — а мы домой в Колокамск. Надо стихотворение закончить.
— Муки творчества значит. — кивает Маша: — как там говорят — охота пуще неволи.
— Хочешь тебе вслух прочитаем? — вскидывается Надя Воронова: — сейчас…
— Не, не, не! — отмахивается Маша: — спасибо, но не надо! Ваши стихи… они слишком талантливые! Вот прямо слишком! Не побоюсь этого слова — гениальные! Не стоит их на меня растрачивать, я, пожалуй, пойду… завтра вставать рано.
— Мария Владимировна. — строго глядит на нее Юля: — как вы так можете про нас думать? Нам не жалко. Скажи, Надя?
— Не жалко. — кивает головой Воронова: — ни чуточки. Сейчас я сама и прочту вслух…
— Вы же всех разбудите! Не надо!
— Ну… тогда вы сами прочтите. — Юля протягивает тетрадку капитану команды и та — быстро пробегает ее глазами, уже хочет протянуть обратно, но останавливается. Хмурится. Вчитывается.
— А… когда это вы написали? — осторожно спрашивает она.
— Да вот только что. — отвечает Воронова: — вот как сели за столик, так вдохновение и поперло! Скажи, Юль?
— Точно. — кивает Синицына: — вдохновение стало прибывать. Наверное, это из-за электромагнитных полей. В каждом номере есть холодильник и…
— Какой к черту холодильник! — взмахивает тетрадкой Волокитина: — это что же… получается Дуська к Витьке в номер пошла⁈
— Не пошла, а «прокралась вдоль коридора в свою удачу тихо веря», ну там же написано! — всплескивает руками Воронова: — Маш, ты чего?
— Ах… ты ж сукина ты дочка, Кривотяпкина… — Маша отдает тетрадь обратно Синицыной и выпрямляется: — ты думаешь, что так можно? У нас в команде свои отношения к тем кто углы срезает…
— Правда хорошо написано? — спрашивает Воронова: — вот прямо с душой. И про Французскую Революцию и про жирондизм и Поля Сартра и противостояние НАТО и воинствующему империализму Запада? Меня прямо на слезу прошибает где Юлька вот тут написала о том, что…