Поворот. Ещё один. Ещё.
Никого.
— Её нет, — прошептала Зульфия. Браслеты на её руке звякнули. — Её нигде нет. Мы потеряли её в чужом городе посреди ночи… а завтра нам Курников как выпишет. И нас никогда больше за границу не выпустят.
— Мы не потеряли, — сказала Маша. — Никто не потерялся… но как я ее найду, так она у меня сразу же выхватит. Всерьез, не в шутку.
Воронова остановилась, упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Лицо красное, на лбу испарина.
— А если… — она не договорила. Все думали об одном и том же. Чужой город. Ночь. Незнакомые улицы, на которых все надписи — как из букваря инопланетян. И Лиля — одна, без документов, без денег, не зная ни единого слова по-чешски. Маленькая, шумная, наивная Лиля, которая думала, что мир — это приключение из книжки.
Маша прислонилась к стене. Камень был холодный, влажный — холод прошёл сквозь куртку, но она не шелохнулась. Закрыла глаза.
Она — капитан. Она должна была не пустить. Должна была схватить за шкирку ещё в номере, когда эта мелкая начала про окна и крыши рассказывать. Должна была…
— Маш? — голос Арины. Тихий. Непривычно мягкий.
Маша открыла глаза.
— Найдём, — сказала Арина. — Никуда она не денется. Она же Лилька. Её за километр слышно.
— Тихо! — голос Дуси. Негромкий, но все замолкли разом, будто кто-то выключил звук.
Она стояла чуть в стороне от остальных — никто не заметил, когда она туда переместилась. Голова чуть наклонена, глаза полуприкрыты. Слушает.
Тишина.
И сквозь неё — звук. Далёкий. Едва различимый. Гул. Не машина, не голоса — что-то другое. Много голосов сразу? Музыка?
— Туда, — сказала Дуся. И пошла — не побежала, пошла, уверенно, бесшумно, будто точно знала куда.
— Откуда она знает? — прошептала Алёна стоящей рядом Синицыной. — Она что — тоже инопланетянка как наша Ирия Гай?
— Не знаю, — прошептала та в ответ. Поправила очки. — Вот только Ирия Гай — добрая инопланетянка, а это… — она не закончила.
— Дуся Кривотяпкина — Весельчак У?
Они двинулись за Дусей. Через переулок, через арку — низкую, с осыпающейся штукатуркой, — через какой-то двор с мусорными баками. Облезлая кошка шарахнулась из-под ног, сверкнув глазами. Пахло сыростью, гнилью, чем-то кислым.
Дуся шла впереди. Остальные за ней — топая, задыхаясь, спотыкаясь в темноте. Она ни разу не оглянулась. Ни разу не замедлилась.
Ещё один поворот. Ещё один переулок — узкий, приходилось идти по двое. Стены давили с боков, небо над головой — узкая полоска черноты с редкими звёздами.
Звук становился громче. Гул голосов. Музыка — точно музыка, что-то духовое, бравурное. И свет — впереди, в конце переулка. Не жёлтый фонарный. Другой. Оранжевый. Живой. Пляшущий.