Боря хмыкнул. А что? Хорошо устроилась! Тылы — прикрыты. Упёрлась булками нежными и посапывает себе, довольная.
«Всех всё устраивает. Покорил Кавказ Германию. Пала немка под натиском», — добавил внутренний голос, но тут сантехник некстати про международной скандал вспомнил.
Всё-таки не любят полицейских за решёткой. Даже участковых и постовых. А если обидится немка и заявление подаст, то Кишинидзе потом не отмазать. ДНК какой сдаст тест или отпечатки где-нибудь покажет и всё, песенка капитана спета.
«Жалко Арсена будет. Он всё-таки тосты правильные говорит. Направляющий человек. Таких рядом держать надо…», — подтвердил внутренний голос и словно немного подумав, добавил: «…а не передачки носить»!
— Кишка! — буркнул Боря, за палец толстый его дёргая. Так как другой поверхности касаться не хотелось. — Ты чего это? Против коллектива пошёл, а?
Арсен замычал, но без особых движений.
— Мы тут рукопашника будущего провожаем. Он может, на повышение пойдёт. Кирпичи взглядом ломать научиться. Или вроде того. Способный. Стасяну, может, кроме лома вообще ничего не дадут. А ты в блуд? Как не стыдно… так сразу? А посидеть за компанию? Мы, можно сказать, и сами морально готовимся, а ты решил слабостью женской воспользоваться? А кого мы тогда защищаем?
Почти капитан глаз открыл. Прищурился. Молча.
— Напоил и присунул, да⁈ — усилил напор Боря. — Отвечай, гад! А то на форму не посмотрю и морду начищу!
Кишинидзе открыл второй глаз, достал нос из женских локонов и осмотрелся на местности.
— Да не. Не так всё было, — тут же заявил он, сражаясь морально с носом, что так некстати чесаться начал. Но почесать его означало лишить даму утепления, заодно и вторую грудь врагам вопрошающим показать, оголив бесстыдно. А он не для того защищал её от невзгод внешнего мира.
Плюс мягкая, анти-стресс. Сам пользуйся. Другим — ни-ни.
Но Боря ждал ответа с грозным видом и будущему капитану пришлось пояснить:
— Она со стула упала. А я, как джентльмен, поднял и отнёс. Спать уложил. О тебя чуть не споткнулся, кстати. Ты давай Боря, не шуткуй. Раз пить не можешь, чего сразу напиваться как свинья? А ещё — поэт! А какой ты теперь поэт? Так, алкота. Не красит синька человека, Глобальный. Так что давай, завязывай. И… водички ещё принеси.
— Чего ты мне уши лечишь? — усмехнулся сантехник. — Отнёс так, что оба голые оказались? Вот это фокусы!
— Так кто в одежде спит? Неудобно, — буркнул Кишинидзе. — Я её и раздел. Мама говорила надо ухаживать за девушками. А я заботливый. Надо соответствовать.
— Какой ответственный! — повысил голос Глобальный. — Маму ещё слушается!