Тут Боря поморщился и добавил:
— То — счастливое детство с арматуриной в ноге и коленкой, проткнутой гвоздём. В гипсе многие повалялись, а сейчас — суровая взрослая жизнь. И если не пришлось тебе с физруками воевать и в обществе себя ставить, значит с другими проблемами столкнулся. Проблемы всегда есть. Это сознательный выбор каждого человека — найти. Весь смысл лишь в том, как к проблеме относится.
— Да чего говорить? В деревне ребята все добрые были, — отмахнулся крановщик. — Идём с младших классов домой, так штакетину сломают о моё плечо на спор. Поржём вместе только и дальше идём от быка убегать. Мы только не сразу поняли, что он не на красное больше реагирует, а на кучность малолетних дебилов. А после пятого класса ребята ко мне вообще не лезли. Я же первым как выпускник начал выглядеть.
— Серьёзно? — удивился Боря. Сам он в пятом классе больше в «бутылочку» играл. Но то городской, а у деревенских свои градации развития и бег от быка в красном там только первый уровень выживания. Надо и к пчёлам залезть на пасеку, и яблоки вкуснее всего в саду у единственного на районе мужика с ружьём.
Рассказывал Стасян и о том, как в баню подглядывали. Слава богу, за женщинами!
— Я вообще случайно тот турник сломал, — продолжил откровенничать Стасян на голубом глазу. — Он же ржавый был, а я на «выход силы» пошёл, но… не дошёл. А потом даже как-то в армии обошлось без насилия. Табуретку один раз разбили о меня за знакомство, и всё. Считай, крещение. Но я же не бил в ответ! Просто ободок кровати погнул обидчику. Ночью-то не видно, на ощупь двигался. А утром, как увидели, так он бледный весь день ходил и косился. Так его за косогласие потом и комиссовали пораньше. А сам я его — ни-ни. Честно, Борь. Я же добрый. И ответственный.
Боря кивнул. Точно, великаны все добрые. Это маленькая херня с крылышками вроде фей или карлики бородатые всегда подлянки и провокации устраивают. А великан разве что сядет на тебя разок, не заметив. Но причина скорее в плохом зрении, а не гневе.
«Так кроманьонцы всех неандертальцев и перебили, что сильнее и выше были», — напомнил внутренний голос.
Кишинидзе в одних трусах и майке на кухню вышел. Выпив залпом стакан воды из-под крана, поморщился:
— Хреново, мужики. Давайте в следующий раз чачу пить. Просыпаешься под столом обоссавшимся, а уже всё прошло. Проблема решена.
— Нам же как говорили? — не обращал на него внимания Стасян. — Призвали — служи, где пришлось. Отдыхать будешь на курорте. А для меня курорт всё, что за пределами деревни. Если картошку не садить, не окучивать, не выкапывать и дрова не колоть, попутно за скотиной ухаживая, то это уже отдых!