— Ничего не знаю. Сделай и всё тут!
— А можно хотя бы на последний оборот не подкручивать, а то сами резьбу срывают, а мне потом отдуваться.
— Люди мы добрые, где-то даже отзывчивые. Но сам понимаешь, я свою дочь за кого попало не выдаю. Она у меня — штучный товар. Эксклюзивный, — рассердился майор. — Так что иди и сделай всё как надо. А как не надо оно и так выйдет. Долго ли, умеючи?
— Есть сделать! — ответил Боря, словно получив астральную команду и… открыл глаза.
С недоумением уставившись на мусорку, молодой сантехник приподнялся. Хорошего на кожуру от картошки смотреть мало. Вид не тот, чтобы вдохновлять. Зато шея хрустнула от движения. А как стрельнуло, так в глазах блики поплыли, а в затёкшую руку начала возвращаться кровь. Организм тут же попросил водички, чтобы остудить мотор в нелёгкой борьбе с ядом.
Тяжело воскресать из небытья!
Но миру вокруг — всё равно. Своих проблем хватает. На кухне, например, по-прежнему горели две из трёх лампочек, а за столом сидел Стасян. Глядя перед собой в глубины коридора, он прижался щекой к пустой пятилитровке и что-то бормотал ей как родной, даже легонько поглаживая по ребристой поверхности.
Боря с трудом приподнялся и прислушался к разговору сокровенному. И тогда расслышал следующее…
— Не, ну а я чё? Надо, так надо. Самоката у меня всё равно нету. Да и какой самокат, если в деревне дорога асфальтированная только от дома председателя до его бани, — говорил Стасян неторопливо, обстоятельно, вдумчиво. — Не пустит туда даже на экскурсию вокруг теннисного корта, как иных баб красивых. А я не передовик на селе, чтобы за премией в калитку постучать. Да и заграничного не знаю. Куда мне за рубеж подаваться? Мне же только Госуслуги намекают, что неплохо бы загранник сделать, но не объясняют — зачем. Да и что я за той границей не видел? Вот подвинут границу — посмотрю. А пока пусть без меня там потерпят. Когда теперь все земли Империи вернём в прежнее русло? Бог его знает! Он же один порой страной и управляет.
— Стасян? — буркнул Глобальный, с трудом поднимаясь и наливая водички в стаканчик из чайника. — Ты чего? В сомнения пошёл? Ты это брось. Ты ж мужик! Надо — сделал. Потом спросил, что надо было точно сделать и… переделал уже как надо.
Мужик с настолько колючей щетиной, что могла резать бумагу, повернулся на голос и вдруг тихо спросил:
— Борь, а что если, я там обделаюсь? Ну, за «лентой». Всякое бывает. Жизнь даёт кренделей. Вдруг дно прорвёт в самый неожиданный момент?
— Зачем тебе это? — уточнил Боря, трогая и свою щетину. — Никто ж не знает, как будет.