Мой палач был уже близко.
Я уже мог рассмотреть силуэт, а через десяток секунд взору предстал коротко стриженый молодой шатен, что неторопливой походкой шёл в моём направлении, превращая в пепел каждую тростинку, осмелившуюся коснуться его белоснежной рясы.
Наши взгляды встретились. Остановившись в двух десятках метров, мужчина принялся меня изучать: моей души коснулась едва уловимая волна магии. Я не остался в долгу: чувства обострились до предела, а невидимая «длань» разума скользнула к нему, ощупывая устройство души и чужие эмоции. Мы молчали несколько минут, растянувшихся для восприятия в часы. Наконец, мой преследователь презрительно хмыкнул, сжал губы и медленно двинулся вперёд.
— Жалкое зрелище, — произнёс он. — Бывший верный раб Его.
Я усмехнулся.
— Видимо, у нас разные боги, незнакомец. — Пожал плечами и, увидев в его глазах недоумение, нехотя пояснил: — Моему Богу рабы не нужны. Прежде чем начнёшь, скажи, в каком ты сане? Высшее духовенство?
— У меня нет положения в иерархии.
— Наверняка есть, — я покачал головой. — Судя по приёмам, ты точно не рядовой служка. Кающиеся владеют прорицанием, но высшая ритуалистика им недоступна. Даже если исполнена… как бы помягче… как пьяный слепой бес карябает веткой по земле.
— Дешёвая провокация. Думаешь, клюну?
— Уже клюнул. — В моём голосе не было торжества. — Ты можешь оборвать мою жизнь в любую секунду, но завязал диалог… Хотел взглянуть на меня воочию? Не отрицай. Что для людей, что для демонов — я как реликт, диковинная зверушка. Ты пытаешься скрыть недоумение и разочарование. Оно и понятно: в хрониках, поди, всё врут?
— Склонен полагать, — собеседник сжал челюсти и уставился на меня немигающим взглядом, — ты хуже, чем про тебя пишут, Константин!
— Давай избежим этой темы.
— Так и знал, что тебе нечего…
— … сказать в своё оправдание, — закончил я за него и грустно усмехнулся. — Сложно так разговаривать. «Эй, ты!» — не лучшее обращение, согласись. Как тебя зовут?
— Кай, — почти выплюнул он и поспешно добавил: — Можешь не стараться, мой разум останется глух к твоим речам.
— Останется, не сомневайся. Иначе мне пришлось бы опуститься до твоего уровня, Кай, а мне этого не хочется.
— Чуть не повёлся. — Шатен хмыкнул и быстро перекрестился. — Учитель предупреждал: ты любишь провоцировать противников.
— И он прав. — Беседа сворачивала в нужное мне русло, давая время и знания. — Пока мы говорим, я изучаю тебя.
— И помогает, еретик?
— Не ошибусь, если скажу, что ты один из птенцов Фиониса. Двенадцатого кардинала.
Бровь собеседника дёрнулась — едва заметно, но я увидел.