— Хм… Значит, кардиналы решили подстраховаться. — Раум прищурился. — И что же Константин такого сделал, что за ним послали целого кандидата в «Святые»? Фионис учеником рискнул…
— А кто сказал, что мои цели только в Константине? — Кай усмехнулся и резко сменил тему: — Ты, демон, вроде спешить должен, судя по той бумажке.
— С учётом новых обстоятельств в виде тебя, — осторожно начал Раум, — контракт теряет смысл. Такой противник Святому не по зубам.
— Бывшему Святому! — отрезал Кай, сверкнув глазами, но тут же взял себя в руки. — И нет, не теряет. Я кое-что интересное в твоей бумажке вычитал.
Он дословно повторил два предложения из копии и лукаво посмотрел на демона.
— Ты ещё здесь? А я-то думал, уже перьями сверкаешь где-то на горизонте… Я ведь могу и передумать. Соблазн велик, сам понимаешь.
— А? Э-э… Да! — Раум встрепенулся, будто ото сна. — Уже лечу!
Чёрной стрелой он взмыл в небо. Кай проводил ворона взглядом, создал в ладони святое пламя и подогрел остатки мяса.
— Демоническое отребье… — бросил он в пустоту, снимая дымящийся кусок.
Словно неумолимый пожар, который ветер гонит в мою сторону — вот так я чувствовал приближающуюся опасность.
Ощущение нарастало с каждой секундой. Взгляд прикипел к востоку, туда, где заканчивалась полоска низкорослых кривых сосен. Несмотря на звенящую тишину, щекочущую барабанные перепонки, чутьё подсказывало: песчинки в разбитых часах моей жизни падают всё быстрее, не оставляя надежд на компромиссы. Да и просто надежд — тоже.
Вскоре осязание опасности стало настолько явным, что я уже различал неспешную, но уверенную и твёрдую поступь идущего.
«Не Хелиан».
Мозг приготовился пробежаться по вариантам, что могли бы приоткрыть личность того, кто идёт по мою душу, но вмешались обстоятельства.
Небо, и без того висевшее серой простынёй, в какой-то миг затянуло чернильной пеленой. Пелена дрогнула, рассыпалась на лоскуты — и лоскуты эти оказались стаей во́ронов. Чёрные птицы лавиной обрушились на ветки окрестных деревьев, расселись вольготно; сотня глоток грянула разом, загалдела, защёлкала клювами. И всё это — с хитрой блестящей искрой в глазах-бусинках. Всевидящее око Раума, мать его! Сороковой лорд не погнушался использовать способность сигила «Соглядатай» , чтоб ни секунды моей кончины не пропустить. Хотел смаковать, гад, каждое мгновение.
«Как же ты расстроишься… Наверно».
До слуха донеслось стрекотание: тот, кто шёл ко мне, даже не замедлил шага, проходя сквозь лёжку «пиявок». Сытые твари, нагулявшие жир за лето, не успели даже возмутиться. По глазам резанула вспышка, золотое зарево выхватило из темноты кривые стволы — и восемь инфернальных душ вылетели из этого мира, сожранные святым пламенем.