Я помолчал и окинул взглядом собеседника.
— Кай, я понял, что ты задумал. Тебе очень хочется меня прикончить, но ты сдерживаешься. Потому что уже поговорил с Раумом и знаешь условия контракта: если я останусь жив, то через час мои друзья умрут, а моя душа станет его собственностью. Поэтому уготовил мне участь хуже смерти. Поправь, если ошибаюсь.
— Всё верно, еретик. — Шатен оскалился, и в его взгляде на мгновение полыхнула злоба. — Именно поэтому я тебя ещё не размазал по земле, как червя. Впрочем, отведённого времени мне хватит. Перед тем, как ты станешь игрушкой демона, я заставлю тебя умолять о смерти, предатель Бога.
— Да-да, с этим понятно. — Я слегка поморщился от столь влажных фантазий и решил закинуть удочку: — Только всё равно не вяжется… Для моего устранения хватило бы кого-то попроще. Одного из элитных головорезов Первого инквизитора, например. Устранение неугодных — это как раз по их части. Но вместо этого тут целый воспитанник Фиониса! Я аж нос задираю от собственной значимости: экого важного гуся по мою душу послали, учитывая, что двенадцатый своими людьми не раскидывается.
— Ты переоцениваешь свою никчёмную персону, — в голосе церковника зазвучали надменные нотки. — На мне лежит более фундаментальная задача.
— Заинтриговал! — Я изобразил восторг. — Сейчас умру от любопытства. Что может быть важнее, чем устранение того, кто ломает равновесие и угрожает людскому плану?
Кай приоткрыл рот, но заколебался, бросив косой взгляд на дерево, облепленное магическими воронами. Только я уже зацепился за интересную тему и не намерен был её отпускать.
— Да ладно? Раум смущает? Послушай, если ты задумал что-то грандиозное, демоны всё равно узнают. Раньше, чем успеешь чихнуть.
— В твоих словах есть доля истины, — нехотя ответил Кай. — Ладно, скажу. Демоны уже навострили когти на этот мир, чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой. Нельзя допустить, чтобы у них получилось. Так считаю не только я, но и мой учитель.
— Первое здравое суждение из твоих уст. — Я не сдержал сарказма, но осадил себя: — Молчу, молчу. Продолжай.
— Я буду тем, кто принесёт в этот безбожный мир веру и свет Его величия. — Кай отчеканил это с такой торжественностью, что у меня непроизвольно взлетела правая бровь.
— Знаешь, не хочу тебя расстраивать, но звучит нелепо. Решил объявить себя пророком и проповедовать заветы? Пока на ум приходит только такая глупость.
— Глуп здесь только ты, Константин. — Кай погладил рукоять короткого меча. — Я не какой-то там проповедник. У меня другие таланты, ты их сам отметил. Я стану тем, кто откроет в этот мир путь благодати Его, преподнеся местным безбожникам Великий дар — веру!