Раум молчал несколько секунд, а потом зашёлся каркающим смехом.
— Люди… вечно вам надо потрепыхаться перед концом. — Он отсмеялся и посмотрел на меня уже почти снисходительно. — Константин, сам понимаешь: с твоей теперешней силой шансов в открытом бою с фанатиками почти нет. Это не бравада, это расклад. — Клюв его распахнулся в улыбке. — Даже с тем источником святости, что ты хапнул. Думал, не замечу? От тебя теперь едва уловимо, но тянет ненавистной силой. И тленом некромантии. Ты вырвал души из кающихся, выделил из них составляющую святости, возможно в виде грязной эссенции, которая долго усваивается душой. Отсюда и запашок.
Я хмыкнул. Ну надо же.
— А ты не так прост, пернатый. Беру свои слова о куриных мозгах обратно.
— Брось, Константин, — Раум сощурился, и голос его стал жёстче, без тени недавнего кривляния. — Неужели тебя можно ввести в заблуждение маской простака? Вот уж вряд ли. Насчёт твоей сделки — она скучная. У меня есть вариант поинтереснее.
— Давай, не томи. — В груди заворочалось нехорошее предчувствие.
— Первая часть твоего предложения мне понравилась. — Раум деловито зашагал вокруг сосредоточения бытового заклинания «Очаг». — Я переправлю твоих людишек в безопасное место. Но ты примешь проклятие «Узел жизни» . После перемещения заложников у тебя будет час. Если через час хоть один из церковников, что пришли за тобой, останется жив — проклятье сработает: твои друзья умрут, а твоя душа отойдёт мне. Если…
— Так не пойдёт. Ты не имеешь права причинять им прямой вред.
— Всё получится, если инициатором контракта будешь ты, а не я. Твоя душа как залог даст мне такую власть. Дай договорить. — Раум махнул лапой, прокашлялся и продолжил: — Если церковники прикончат тебя за этот час — значит, прикончат. — Он хрипло хохотнул. — Я, конечно, расстроюсь, но притязаний на твою душу и жизни твоих людишек не возникнет. Контракт закрыт. Мы оба знаем, что шансов у тебя нет. Ты хотел поиграть в героя перед смертью и сгинуть красиво, в бою? Получай. В отличие от большинства лордов, я не лишён милосердия, крх-хах-хах! И злопамятностью тоже не обделён. Это моё последнее слово. Можем обсудить мелкие правки, не больше, о компромиссе речи нет. Можешь отказаться, но сам понимаешь, что станет с твоими друзьями.
— Я согласен. Только…
Ситуация была дрянная, и Раум это знал, у него на руках все козыри, а я в мышеловке. Оставалось только выцыганить побольше времени.
— Если начнёшь торговаться за лишние минуты, — перебил он, будто мысли читал, — то ничего не выйдет. Я уже жалею, что подарил целый час, и очень хочу, чтобы ты дал причину передумать Начни пререкаться, Константин. Ну же, дай мне повод.