И на самый крайний случай оставался Никос. Он говорил, что можно обращаться, если будут проблемы с властями Оробоса. Когда совсем прижмет, можно связаться с ним.
В общем, по всем раскладам, реальной опасности не было. И все же искусник нервничал: ситуация его беспокоила. Если отправиться в Рингию прямо сейчас, это будет похоже на попытку бегства. Возможно, и правда стоило еще пожить в деревне, будто ничего не произошло: он честный человек и просто дожидается решения по земле Финны. Пожалуй, так и нужно поступить!
Лысовка встретила путников покосившимися плетнями, раскисшей дорогой и… пепелищем на месте избы Финны. Судя по остывшим углям, пожар случился едва ли не сразу же, как только хозяйка с постояльцами уехала в город. Старушка не плакала, лишь губы ее мелко дрожали.
— Вот ироды окаянные! — наконец прошептала она. — Эх, господин Толлеус… Вот она, родня-то какая!
— Ты, стало быть, думаешь, что староста дом твой спалил? — удивился старик, рассматривая пепелище.
— А то кто ж!
— А может, сама печь не задула и заслонку не закрыла, вот уголек и выскочил? Али молния попала — тоже ведь бывает. Или воры наслушались, будто бы я сокровищ полную телегу из дома Гласуса вывез, и решили ограбить, а когда ничего не нашли, то в сердцах огонь пустили.
Финна с сомнением пожевала губу, потом медленно покачала головой:
— На случайном пожаре вся деревня с ведрами, вот как годков пятнадцать назад. А тута вон одни головешки. Молния-то, оно, конечно, да. Огонь от нее — на загляденье. Вот только моя изба низкая, молниям подавай что повыше. А сарай для сена в два этажа — вот он, целехонек, хоть и косой совсем да гнилой!
— Верно говоришь, — признал Толлеус ее правоту и замолчал.
Лично его беда не коснулась. Так, кое-что по мелочи сгорело в избе. Самое ценное его имущество в настоящий момент путешествовало вместе с ним. Что-то еще хранилось в конюшне, защищенной от вандалов плетениями. Последние хоть и ослабли без подпитки, но все еще не выдохлись. Возможно, это и спасло постройку. А может, все это бабкины выдумки и никто не думал поджигать дом. Не потушить со зла могли, но чтобы устраивать пожар — это другая психология должна быть. Люди, которые живут натуральным хозяйством, никогда и ничего не выбросят и не сломают, потому что любая вещь в быту сгодится. Утащить что-нибудь у соседа, даже у родни — это запросто, но не вредительство.
Как бы то ни было, до темноты оставалось не так много времени, стоило подумать о ночлеге и ужине.
— Посоветуй дом, куда на постой пустят, — обратился Толлеус к бабке.