Наконец искусник очнулся от раздумий и, как бы рассуждая вслух, сказал:
— Если там жил чародей и никто его дом не ограбил, то внутри можно найти что-нибудь ценное. Может, деньги, может, артефакты. Сам знаешь, деньги у нас на исходе, я не собираюсь упускать такую хорошую возможность разжиться монетами!
— Так ведь нельзя туда, смерть там! Вы же слышали, что бабка Финна сказывала! — в отчаянии заломил руки помощник.
— Чего ты разорался, как перепуганная девка? — оборвал его причитания старик. — Головой соображай, головой! Больше года прошло! — И тут же добавил, видя непонимание в глазах ученика: — Все конструкты сдохли давно без еды-то! Проклятие, конечно, может быть. Но зато у нас есть Искусство! Торопиться не будем: осмотримся, защиту поставим…
Оболиус притих, но тень сомнения не сошла с его лица.
— Эх ты! Скоро меня в мастерстве перегонишь, а рассуждаешь как деревенский свинопас, а не как искусник!
— А как же неупокоенные? Те, что из могил восстали? Вот и ведьма о них сказывала…
— Глупости! — снова оборвал искусник помощника, видя, как задрожали его губы. — Люди после смерти не оживают, чтобы сосать кровь или есть плоть. Бывает, конечно, ходят мертвецы, нападают на людей, даже кусают. В войну такое случалось. Только не сами по себе — это их чародеи поднимали, как големов. Отсюда и россказни. Видят люди, как в ночь после битвы павший воин вдруг встает и, путаясь в собственных кишках, пытается загрызть вчерашних товарищей, вот и начинают выдумывать. И невдомек им, что рядом чародей затаился. Хотя, конечно, даже среди искусников слухи разные ходят.
— Какие? — вытянул шею любопытный ученик, на миг забыв о своих страхах.
— Будто бы особо хитрый конструкт может заменить чародея и управлять трупом. Или особенное проклятие может так повредить разум и тело человека, что он еще вроде бы и жив, но уже гниет и почти ничего не соображает. То есть ходить худо-бедно еще может, но разговаривать или делать какую-то работу — нет. Он никого не узнаёт, и желание у него остается самое примитивное — набить брюхо… Да ты не трясись! — хихикнул старик, глядя на своего помощника. — Говорю же — слухи. Я, пока в Оробос не попал, тоже во все это верил. Но теперь точно знаю: это слишком сложно. Может, и есть десяток чародеев на всю империю, которые смогли бы такое, только заниматься подобным они не станут, у них дел поважнее хватает. Здесь явно не тот случай, так что про мертвецов забудь.
— А призраки? — наконец выдавил из себя Оболиус. — Если там призрак, что тогда?
— Призраки, привидения, духи… — Старик пренебрежительно махнул рукой. — Бывают. Только знай, что все страшные истории о них — выдумки. Просто иногда после смерти человека можно увидеть как бы его образ или иллюзию, причем чаще в искусном зрении, нежели в обычном. Они безобидные и живым не досаждают. Ну, разве что кладбищенского сторожа напугают да после битвы бродят, людям голову морочат, да… — Старик замолчал, что-то вспоминая.