— Чем же дело кончилось?
— Тьфу ты! — возмутилась Финна. — Я ж тут битый час как сорока «тыр-тыр-тыр», чтобы с чувством, с пониманием, а он «дальше» да «дальше»! Эк нетерпеливый какой! — И тут же, мелко задрожав, поспешно принялась извиняться: — Ох, господин, это я, старая, не со зла, а по глупости! Голова-то того, уже плохая совсем…
Толлеус махнул рукой, останавливая поток самобичевания, и старуха, опасливо сжавшись, продолжила рассказ:
— А и все. Хромый за ворота ни-ни. Назад да вприпрыжку. А потом как? Можно по-всякому. Этот так: «Ведьму надо!» Где она, известно, только где же монеты? Сразу-то, конечно, столько ни у кого нету. Он урожай — на базар, еще из утвари кое-что туда же. И через месяц готово! И она сразу тут как тут. В черном вся, зато волосы белые-белые, хоть и молодая. А любопытно же всем, целая толпа за ней. Только зазря все. Тряпица у нее от рубашки пацаненка али какая иная, уж ведьма и так ей и сяк — и никак. «Зло в доме, нельзя туда. И живых внутри нету, а неупокоенные есть». Вот и конец. Уж если даже ведьма — ни-ни-ни, то нам-то куда? Мертвые, когда они не мертвые, — это чародейская вотчина, нам бы что попроще. Топор али рогатина тут не помощники — это яснее ясного, а дураков в деревне нет. Эх… — Финна горестно вздохнула: — Плохо. Не по-людски это, когда без похорон.
— А зачем пацаны полезли к чародею? — спросил старик, ожидая услышать сказку о несметных богатствах.
— Известное дело — из глупости. Мол, смелые да удалые. Чтобы потом гоголем перед товарищами туда-сюда.
— А где мне найти этого Хромого? Поговорить с ним хочу.
Старушка безнадежно махнула рукой:
— Покойник он. А покойники — они неразговорчивые…
— Отчего он умер? — быстро спросил искусник, заподозрив действие проклятия.
— После того случая он что ни день, то пьяный. Ну как пьяный… Не совсем, а чуть-чуть, но все-таки. А скотина разная, особливо кони, к этому делу — с осуждением. Только тут не конь, а бык племенной. Хромого-то жинка — баба боевая, на крики сразу с лопатой в стойло, да только куда там! Бык-то здоровенный, злющий. Рогом ее да к теленку в ясли. А если бы нет, так и всё — обоих в одну могилу.
— Хозяин! — нерешительно подергал старика за рукав Оболиус. — Мы ведь не пойдем туда?
Было утро следующего дня, дождь кончился еще ночью и как будто на этот раз успокоился насовсем: серые облака все еще затягивали небо, но само оно стало значительно выше, что вселяло надежду. Путники смотрели на чародейский дом у озера, вновь остановившись на своем любимом месте, откуда открывался замечательный вид на деревню, поля и далекие горы. Вернее, смотрел только Толлеус, причем довольно долго, а его ученик, терзаемый смутными страхами, приплясывал вокруг, вглядываясь в морщинистое лицо старика, ища в нем опровержения своих подозрений.