— Отнюдь! Переночевал в деревне. Думаю, в той же самой, откуда вы едете, иначе в самом деле трудно было бы объяснить нашу встречу здесь.
— Из Боротона или из других мест?
— Из города, много лет за стены не выходил, а тут вот сподобился.
— Куда же вы, любезный, один, пешком, в такую погоду? И волки, говорят, шалят. Не боязно?
— Что вы, — искренне ответил Монг. — Волки — дети леса. Если лес не обижать, он тоже тебя не тронет. Голодные хищники, конечно, иногда своевольничают и совершают глупости, но их всегда можно убедить поискать добычу в другом месте.
Толлеус лишь хмыкнул. От такого заявления веяло угрозой в адрес серых разбойников. Видимо, недаром аура у попутчика непростая.
— Вы чародей? — закинул искусник удочку.
— К сожалению, нет. Чародейство — это точная наука, я так не могу.
Искусник в изумлении приоткрыл рот. В его представлении Искусство было точной наукой, а чародейство — какой-то дикой смесью из внутренней силы, воли, настроя и желаний. По крайней мере, такое мнение у него сложилось за месяцы пребывания в Оробосе. Даже книги чародейские довелось полистать, там было то же самое: психологические практики, медитации, концентрация. Спору нет, все это работает, и при должной сноровке можно эффективно пользоваться, что и демонстрируют чародеи, но все равно это что угодно, только не точная наука.
— Простите, но кто же вы тогда?
Монг виновато улыбнулся:
— Я не знаю! Не обижайтесь, но это правда. Понимаю ваши сомнения, я вижу по вашей ауре, что вы сами не обычный человек… Искусник, если не ошибаюсь? Если рядом с вами поставить чародея — ваши ауры будут отличаться, но все-таки есть нечто общее. Вот и я тоже — что-то иное, но подобное. Перед клиентами мы всегда представлялись колдунами, так проще и к колдунам мы ближе, чем к чародеям, но все же не они.
— Как так? Что говорили ваши учителя? Наконец, наверняка у вас в школе есть какие-нибудь учебные книги. Прямо из заголовка должно быть понятно, кого можно выучить по ним.
Попутчик звонко, точно колокольчик, рассмеялся:
— В том-то и беда, что нет ни школы, ни книг. Я знал только одного человека, такого же, как я, — моего отца. И мы не учимся наводить чары, мы учимся чувствовать гармонию. И когда гармонии нет, мы своей волей подталкиваем к ней.
— Так вы целитель! — догадался Толлеус.
— Целитель, но не чародей-целитель, хотя они тоже умеют чувствовать больных. Действуем мы по-разному. Чародейство — точная наука, поэтому чародей-целитель оказывает определенное, вполне конкретное воздействие на ауру. А мы… теперь уже один я… Я чувствую не только ауру, а людей, предметы, события в целом и испытываю дискомфорт, когда где-то образуется дисбаланс. И тогда я просто-напросто пытаюсь внутри себя избавиться от этого скребущего чувства, а в результате становится хорошо не только мне, но и объекту приложения, так сказать.