А потом старик задумался. Крепко задумался. Очень напрягал и раздражал бесконечный дождь. Искусник слышал, что далеко на юге бывают целые сезоны, когда стоит такая же погода. Но все местные в один голос уверяли, что здесь такое впервые.
Вроде бы нет никаких проблем, если просидеть в деревне неделю или даже две. Еда и кров есть, стадо пристроено. Но что, если дожди зарядили на целый сезон? День пути на запад, и там, по слухам, совсем другая погода. Нормальная. Так не лучше ли поехать туда? Или все-таки подождать?
Как обычно, мнения Толлеусов разделились. Пессимист не ждал от неба ничего хорошего, но при этом находил массу доводов, чтобы не отправляться в обратный путь. Суть их всех сводилась к одному: дорога трудна. Оптимисту же не сиделось на месте, но ехать обратно принципиально не хотелось.
В идеале следовало самостоятельно проверить слухи и разведать местность. Деревенские варились в своем соку, после каравана Меривы посторонние сюда не заворачивали.
Но чтобы отправиться на разведку, требовалось оставить химер одних без присмотра. Причем не на день, а на несколько, потому что только до Боротона на повозке день пути, и для лошади это большой переход, на следующий день гнать ее в обратную сторону — издевательство над животным. Значит, минимум три дня. На запад проще — до Верхнего Боротона и обратно можно обернуться за день.
Пожалуй, стоит оставить Оболиуса в деревне, сходит на луг проведать стадо. Можно даже дать монетку, чтобы взял у кого-нибудь из крестьян лошадь, все-таки путь для одного ребенка непростой и неблизкий. С другой стороны, что он сможет сделать, если что-нибудь все-таки случится? Наверное, ничего. Но хотя бы ману соберет. Сам-то еще не умеет, но если дать амулет, вполне справится. Неплохая мысль!
За ужином искусник поделился своими соображениями с Оболиусом и тут же ехидно добавил:
— Вот был бы голем, было бы лучше. Сел и поехал. И быстрее, и не устает, и грязь не страшна. Можно было бы до Боротона и обратно за два дня обернуться, притом что в городе все дела решить… — Старик мечтательно закатил глаза и тут же сурово спросил: — Ты уже сделал голема?
Ученик от возмущения фыркнул и встрепенулся одновременно. Обоим было понятно, что делать голема парню было некогда и не из чего. А даже если бы он сделал Паучка, тот вышел бы гораздо проще турнирного и для поездок в Боротон не очень годился.
Толлеус с интересом наблюдал за сменой эмоций на лице парня. Наконец ученик справился с возмущением и буркнул:
— Еще не готово.
А в утренних сумерках следующего дня Толлеус отправился знакомой дорогой на запад. Лошадиные копыта с чавканьем расплескивали грязные лужи, колеса устало поскрипывали, по тенту чуть слышно шелестел дождь. Искусник вдруг с удивлением осознал, что чуть ли не впервые за несколько месяцев остался один. Даже призрачный гомон здесь, вдали от жилищ людей, был еле слышен.