Искусник молчал, с недоумением косясь на странного собеседника.
— Ах, вижу, что непонятно объясняю, — смущенно улыбнулся Монг. — Как бы сказать лучше? Вот, к примеру, ваша повозка. Она добротная, крепкая — почти в гармонии. Вот только оси плохо смазаны, оттого и скрипит. Повозке больно в местах, где трутся колеса. И мне больно чувствовать ее боль, простите за тавтологию, поэтому я сейчас помогу ей!
Толлеус не заметил ровным счетом ничего, однако повозка на самом деле перестала монотонно поскрипывать. Или все-таки чуть-чуть маны из ауры Монга убавилось? Искусник аж головой затряс:
— Волшебство какое-то! Как так? Не учась, не понимая методов и способов воздействия, — невозможно!
— А ведь вы совершенно правы, — весело мурлыкнул Монг. — В сказках все непонятное называют волшебством. Получается, я волшебник! — С этими словами коротышка по-мальчишески подмигнул старику.
— Если у вас, уважаемый волшебник, такая сила, что достаточно только пожелать — и сбудется, отчего пешком путешествуете? — с ехидцей спросил Толлеус.
— Понимаю, — кивнул Монг. — Специфика моих способностей. Вы не поверите, но куда как проще находить гармонию, не имея за душой много вещей. Я могу пройти мимо чужой вещи, отгородившись от нее. Но каждый предмет, принадлежащий мне, потребует от меня собственной гармонии. И гармонии между ним и другими предметами тоже. Это… истощает. Вот и весь секрет. Наверное, поэтому таких, как я, немного. А еще, когда ты идешь, то находишься в гармонии с окружающим миром, причем не важно где: по мощеной дороге или выбиваешься из сил, пробираясь через бурелом. А когда едешь, то обрести гармонию сложнее, твое взаимодействие с окружающим опосредованно!
— Очень уж витиевато излагаете, по-книжному, — обратил внимание Толлеус.
— Ваша правда, — шире улыбнулся коротышка. — Довелось пообщаться с умными людьми.
— Такую речь за один день не поставишь. Много общались, не так ли? Разве близкое общение с людьми не вызывает привязанности, требующие гармонии?
— Зрите в корень, уважаемый! Сейчас я действительно стараюсь избегать близких отношений. Но только умению чувствовать гармонию учиться еще дольше, чем культуре речи. В молодости шустрый был, много чего успел… Правда, семьей не обзавелся. — Впервые на лице попутчика проскользнула тень грусти, смазав счастливую улыбку. — Теперь это сделать гораздо сложнее.
— Так зачем, если не в радость? — изумился искусник.
— У вас есть ученик? — Монг приподнял бровь.
Толлеус многие годы прожил один и ни о каких учениках даже не помышлял. Но случай свел его с Оболиусом, и старик не мог не признать — роль учителя ему нравилась.