— Даже не знаю как и благодарить, — выдохнул я, до этой секунды ещё немного напряжённый ввиду царившей неизвестности.
То, что Вадим будет жить, сомнений не вызывало. А вот сможет ли остаться на ногах… лекари, они ведь, хоть и волшебники, но если опоздать, то тоже не всегда могут помочь. Хотя, зная таланты моего старого знакомого — сомневаться было грех.
— Помогать нашим ветеранам я и «за спасибо» готов, а тебе и подавно. Так что не держи в голове. Лучше расскажи про себя. Я знаю, дар вернул. Громко твоя служба прошла, против плана нашего князя, — не сдержавшись, хохотнул Пётр Иванович.
— Да уж… не то слово «громко».
Пришлось уважить графа и поведать историю восстановления своего дара. Озёрский, к слову, в подробности не вникал, а больше интересовался моим самочувствием в ту минуту и ощущениями, которые пришлось пережить. А что касалось его традиционного отказа от оплаты, то он всегда и со всеми был такой. Только вот этого человека Белорецкие очень ценили и никогда про благодарность не забывали, впрочем, как и все остальные, кого он осчастливил своей помощью. Семья графа Озёрского жила в очень большом достатке.
— Это называется «клин клином», — заключил лекарь. — Риск, конечно, был огромный… Хотя вряд ли ты в ту секунду об этом думал. Но зато теперь тебе вряд ли когда-нибудь может грозить перенапряжение — манатоки, как бы это сказать… калёные… — усмехнулся собственному сравнению собеседник.
— Проверять не пытался, — поморщился я, вспоминая адское жжение в энергоканалах, которое когда-то пришлось пережить.
— Твой путь только начался. Ещё не раз придётся, — вздохнул Пётр Иванович. — На этом вынужден откланяться, Лёша. Нужно ещё двоих посмотреть. Очень уж попросили. Рад был встрече.
Наблюдая за тем, как удаляется уже немолодой мужчина в белом халате поверх своего серого костюма, я невольно, но искренне улыбнулся. Человек с большой буквы. Вот у кого дар божий и светлый. Но явно не у фанатиков.
— Лёха… а почему он тебя называет «Ваша Светлость»? — внезапно привлёк внимание товарищ, вставший сбоку, едва граф Озёрский покинул мою компанию.
Тут уж волей-неволей, а вспомнился тот вечер, когда я оказался в Кремлёвском дворце и после организованного приёма оказался наедине в одном кабинете с императором.
— Алексей Михайлович Черногвардейцев, — низким поставленным голосом с лёгкой хрипотцой произнёс стоявший возле шкафа мужчина, повернувшись ко мне вполоборота.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал я и шагнул в центр помещения.
Внимание тут же привлекли большие антикварные часы, установленные на стене по правую руку от меня, а затем и громадный деревянный стол с пустующим за ним креслом.