— Уважение заслуживают делами, а не разговорами у входа в уютную казарму, — парировал я. — Если есть желание помериться силами, в Серых землях для этого будут возможности. А сейчас прошу нас пропустить: мы с супругой устали.
Он смерил меня долгим, ненавидящим взглядом. А потом фыркнул и, наконец, отошёл в сторону.
— Как скажешь, Барин… Увидимся в Серых землях.
Мы прошли внутрь, чувствуя спинами его взгляд. Я был зол. И не только потому, что мне неприятен был этот тип. Встречал я людей и похуже. Просто эта встреча окончательно убедила меня: дело — дрянь. Оставалось ещё понять, в чём эта дрянь заключается…
Неприятного дворянина я не видел весь остаток дня. Ни когда мы с Авелиной пошли на ужин, ни когда отправились проведать своих бойцов, чтобы убедиться, что те хорошо разместились. Но предчувствие грядущих неприятностей свербело где-то в глубине души.
Когда мы укладывались спать, я попросил Авелину держать родовой артефакт под рукой, накрыв защитой нашу кровать. Пусть купол и будет прикрывать не всю комнату, зато так выйдет плотнее и надёжнее. А Тёма всё равно предпочитал валяться с нами в одной постели.
Записи из тайника Лампы я сунул под подушку. Туда же спрятал и «пушка». И как бы ни хотелось хоть в эту ночь отдохнуть по-человечески, но спать мы с женой ложились в одежде. Авелина, конечно, поглядывала на меня, как на умалишённого, однако спорить не стала.
А я исходил из соображения, что если нападут ночью, хоть о голой заднице волноваться не буду. Всё-таки человек в одних трусах чувствует себя более уязвимым. И да, возможно, кому-то это показалось бы паранойей… Но если я и параноик, то живой параноик. А это что-то да значит.
И даже простейшие защитные плетения, которые наложил на дверь комнаты, я не считал излишними. Очень уж жить хотелось, а чуйка буквально выла о том, что меня вот-вот опять будут убивать. Возможно, надо было позвать пятёрку своих охранников, во главе с Хлебовым. Однако что-то удержало меня от такого шага.
Ночью меня разбудил Тёма. Не мяуканьем и не толкнув лбом в ладонь, а низким, почти неслышным рычанием возле уха. Я мгновенно пришёл в себя, ещё не понимая, что происходит, но доверяя кошачьему чутью больше, чем собственному. И да, мои предосторожности не были лишними. Даже изменённые коты без причины так себя не ведут.
Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет луны пробивался сквозь заиндевевшее окно. Тёма сидел, уставившись на дверь, а его хвост нервно подрагивал. Я замер, вслушиваясь. Сначала ничего. А потом едва уловимый скрежет металла о металл.