Но, слава Всевышнему, лечиться не пошёл. И только к шестнадцати годам я понял, что я — это я. Я мальчик Федя из небогатой многодетной семьи. Тот мальчик, у которого умер отец, когда ему было двенадцать. Тот мальчик, который пытался помочь матери тянуть семью, хотя и самому тяжеловато было.
И я — это Рыбаков. Тот, который прожил бурную жизнь. Воевал, служил в органах, занимался бизнесом, зарабатывал хорошие деньги, не имел детей и семьи — и умер оттого, что некому было его по спине треснуть, когда он подавился.
Я был ими двумя. Рыбаковым в прошлом, Федей — сейчас. И у меня была новая жизнь. А значит, надо было прожить её лучше, чем удалось Рыбакову. К тому же, с высоты его возраста я точно знал: один час в юности, потраченный с пользой, а не на беготню по девчонкам, стоит целой недели усилий во взрослом возрасте.
И я принялся навёрстывать то, что пропустил за предыдущие десять лет… Вот только было поздновато. Возраст призыва в армию Руси — семнадцать лет. И за год я не успел что-то заметно изменить… Да ладно, я ровным счётом ничего не успел изменить! Поэтому, едва покинув гимназию, поступил на службу в Военный Приказ своего города. Других вариантов не было: подготовиться к экзаменам в пандидактион я уже не успевал. А на рабочий налог не хватало денег.
И какой у меня был выбор? Служба в отдалённых гарнизонах, где-нибудь на границе с саксами и ромеями? После которой я вернусь домой таким же неудачником без гроша в кармане? Или служба в где-нибудь в тылу, с теми же перспективами?
Но у меня за спиной была очень уставшая мама. А ещё младший брат и целых три сестры.
В пограничье с Тьмой платили неплохо. Сто четыре рубля и сорок одну копейку в месяц. За три года службы я как раз накопил бы на новый дом для семьи. К тому же, здесь я получал целую кучу льгот для дальнейшего обучения и трудоустройства.
А ещё теперь моя жизнь была застрахована на пять тысяч рублей. Так что даже умри я при исполнении долга — всё равно бы помог семье.
Выбор был очевиден! Выбора у меня не было!
Вот так, шагая по этой дороге-без-выбора, я закономерно пришёл на эту заставу на границе с Тьмой.
Закономерно дождался третьего года службы.
И так же закономерно оказался лицом к лицу с ордой нашествия…
Это был закономерный итог, предопределённый множеством обстоятельств. А вот дальше я мог подёргаться и постараться что-то изменить…
«Если выживу!» — напомнил себе я, прячась за зубцом от очередного ледяного снаряда.
— Да сколько ж можно! — возмущённо просопел Славка, ещё один мой сослуживец.
— Отставить унывать! — рявкнул десятник.