Шансы выжить были. И я собирался использовать их на полную катушку. Поэтому в моей голове сформировался чёткий план:
1. Выполнить свой долг и убить как можно больше врагов.2. Выжить.3. Поесть.
Завтрак был давно, а обеда в ближайшее время не предвиделось. А значит, третий пункт вовсе не был лишним! Но главное было выполнить первый пункт, чтобы не напрасно исполнять второй и третий. А то, знаете ли, обвинение в дезертирстве и трусости — это такое позорище, которое даже простому вою не простят. Причём всю его оставшуюся жизнь.
Позади, на центральной вышке командного пункта, защёлкали дальнобойные егерские винтовки. Стас, Павел, Пётр и Ерёма сейчас старались выбить из рядов противника тех, кто мог командовать всей этой оравой, катившей на нас из степи.
— Внимание всем! Замечены тёмные! — пробасил сотник в наушнике. — При обнаружении уничтожить любым способом!
У меня как-то сразу вспотели руки. Стало ещё страшней. Тёмные — это бывшие люди. Те, кому особенно не повезло, и их монстры не просто растерзали, а в плен взяли. Бог весть, что там с ними делают во Тьме, но когда они возвращаются — то всецело этой самой Тьме преданы. А уж как заклятиями жарят! Нашим «меченым» и не снилось! Во всяком случае, из тех, кого я видел. Может, в столице, во Владимире, и есть такие же сильные «двусердые»… Но я-то во Владимире не был. А вот про тёмных — и читал, и от других воев слышал. Страшный противник…
Впрочем, удивляться нечему. Логика подсказывала, что они во время нашествия обязательно придут. Куда уж без них. Так что вдох-выдох, успокоиться… И крепче сжать в руках автомат. Новости от сотника — совсем даже не новости.
И только я в это поверил и чуть успокоился, как один из тёмных нанёс удар по нашей заставе.
— Атака кудесника! — успел предупредить сотник. — В укрытия!
Над массой врага сформировался светящийся шар, который, шипя и плюясь, понёсся по воздуху в сторону стен. В последний момент он раскрылся, как смертоносный бутон — и обрушил на наши позиции дождь из острых ледяных снарядов. Для броников и шлемов нестрашно. Но если такой вонзится в плоть, рана будет очень неприятная…
— Вот сука тёмная! — ругнулся Егор, которому прилетело по шлему.
— Не высовывайся! — посоветовал я ему.
— А стрелять как? Жопой? — ехидно уточнил он.
— Если сможешь, жопой и стреляй! — одобрил план действий я.
Мог ли я не оказаться в этот жуткий день здесь, в бывших кайсакских степях?
Мог.
Чисто теоретически, конечно.
Мог бы пойти учиться в пандидактион, получив там высшее образование. И тогда меня от военной службы освободили бы.