Мог бы уплатить рабочий налог, если бы нашёл хорошую работу. И тогда меня тоже от службы освободили бы.
Мог просто быть умнее: получил бы баллы повыше на экзаменах в госгимназии — и попал бы хоть и на службу, но не на границу.
Чего уж там, я мог бы и сам выбрать другое место! В конце концов, вовсе не обязательно именно на границе служить.
Хотя давайте начистоту… На самом деле, с шести лет выбора у меня не было. Просто именно в шесть лет я впервые столкнулся с Андреем Петровичем Рыбаковым. Воспоминания из его жизни ворвались в мой мозг, как цунами… И с тех пор регулярно плескались в моей голове, как бы я ни пытался задраить люки.
Скажем честно: чужие воспоминания в твоей голове — это не слишком приятно. Особенно когда тебе всего шесть лет.
И да, обычно они приходили по ночам, когда я спал. Но беда в том, что Рыбаков, в отличие от мальчика Феди, прожил пятьдесят два года. И прожил их в похожем, но совсем другом мире. Мире, где нет Тьмы. В мире, где Русь прошла долгий путь в окружении человечества куда более многочисленного, чем здесь.
Там у Руси была другая история, другие обычаи и даже другое название. Там всего добивались с помощью науки и технологий, а не с помощью кудесничества. И тот мир, как и воспоминания о нём, казались куда реальней того, что окружало шестилетнего Федю.
Долгих десять лет я жил в двух мирах. В одном я был ребёнком и только пошёл в гимназию, а в другом — молодым военным. В одном я постигал основы физики и химии, а в другом — сначала работал в госорганах, спасая разваливающуюся страну, а потом занимался бизнесом в уже развалившейся стране.
Это, знаете ли, сильно мешает в жизни… Почему? Ну сами представьте… Вы задаёте взрослым странные вопросы. Вы иначе воспринимаете мир. А ещё, против всякой логики — и детской, и попаданческой — мало интересуетесь тем, что происходит вокруг.
Потому что в голове у вас — и без того одна сплошная каша. А вам надо найти в этом сумбуре воспоминаний себя самого. Очень-очень надо!
На вопрос, как называется столица Руси, я на автомате мог ответить: «Москва» — и только потом понять, какую чушь сморозил. Да, конечно, частенько это принимали за шутку… Уж слишком бредовой была даже мысль, что маленький Москов может быть столицей Руси. Но иногда на меня всё же смотрели, как на идиота.
И репутация у меня в школьные годы была тоже… Не самого, в общем, большого умника!
Сначала я и вовсе решил, что я — это не я, а тот самый Рыбаков. Особенно когда его воспоминаний в моей голове стало куда больше, чем своих, Фединых. А потом научился как-то разделять, где я, а где он. Ну и очень пытался понять, что за фигня вообще со мной происходит. Был даже момент, когда я пришёл к выводу, что я обычный псих, и меня надо лечить…