И все это — ради стратегического преимущества на клочке территории, который через пару часов должен был перестать существовать в своем прежнем виде.
Моя сеть вибрировала, как натянутые струны гигантской арфы, на которой играла сама смерть, и музыка ее была оглушительной. По всему огромному, растянувшемуся на сотни километров фронту, одна за другой вспыхивали точки интенсивных конфликтов, каждая — свой собственный маленький ад.
Густые лесные массивы озарялись ослепительными залпами Буйств, превращавших деревья в пылающие факелы. Горные ущелья оглашались не только грохотом взрывов, но и глухим, протяжным гулом обрушающихся скал. Выжженные равнины прорезали, сшиваясь в причудливых узорах, сгустки Потока, оставлявшие после себя дымящиеся траншеи в земле.
Я был мозгом, центральным процессором этой гигантской, рассредоточенной и невероятно сложной машины смерти. Мои нити, невидимые и неосязаемые, продолжали свою тонкую, ювелирную работу.
Легкий, почти ласковый импульс, посланный по конкретной нити, — и группа, уже увлекшаяся преследованием отступающего противника, вдруг получала четкое предупреждение о замаскированной засаде на обратном склоне холма.
Они не слышали голоса, но абсолютная уверенность в этой информации заставляла их тут же, без лишних вопросов, рассыпаться в оборонительный боевой порядок, встречая неожиданную контратаку во всеоружии, с уже поднятыми щитами и заряженными Буйствами.
Другой импульс — и командир понял, что именно сейчас, в этот самый момент, пока враг перестраивает свою линию, самое время для стремительного, кинжального удара по его тыловым колоннам.
Это срабатывало с пугающей эффективностью. Примерно в семи из десяти локальных столкновений чаша весов почти сразу и уверенно склонялась в пользу Яркой Звезды.
Наши подразделения, ведомые мной, успевали занять господствующие высоты, наносили точные удар в моменты наибольшей уязвимости врага, отсекали и окружали зазевавшиеся вражеские авангарды или своевременно и организованно отходили, чтобы заманить опьяненного мнимым успехом противника под сокрушительный удар соседней группы.
Потери, конечно, были, и немалые — я чувствовал, как гаснут десятки и сотни энергетических свечей в моей сети, — но стратегическая инициатива по всему фронту медленно, неумолимо и верно переходила к нам.
И все же я прекрасно понимал, наблюдая за этим грандиозным представлением: все это была лишь разминка. Предварительный, отборочный раунд. Настоящая битва, та, что определит судьбу всей кампании и тысяч квадратных километров территории, была еще впереди. И решать ее исход будет не масса рядовых бойцов, пусть даже и вознесенных моими методиками до невиданных ранее высот владения Потоком.