Его физическая сила, выносливость, скорость — все это взлетает на порядок, а то и на два. И он, полный новой уверенности, приходит к своему начальнику, справедливо, с его точки зрения, требуя: «Плати мне вдесятеро больше. Я теперь один заменяю десять таких, как я был вчера. Моя эффективность взлетела до небес».
А откуда платить-то, скажите на милость? Денежный станок не начинает крутиться быстрее от того, что люди вдруг стали сильнее и быстрее. Бюджеты предприятий, целых городов и государств трещат по швам, не выдерживая подобных запросов.
И вот уже по всей планете, от столиц до самых глухих провинций, прокатывается волна массовых увольнений, забастовок, требований. Зачем работать за прежние гроши, когда можно все свое время посвятить практике и стать еще сильнее, подняться до Течения, до Буйства Стихий, а там, чем черт не шутит, и до Сдвига Тверди?
Социальный лифт, о котором они и мечтать не смели, вдруг заработал на полную мощность, и все, кто мог, ринулись в него, бросив свои станки, конторы, поля и фермы.
Но главный парадокс, который я с холодным интересом наблюдал, заключался в том, что те, кто все же остался на своих местах, стали настолько невероятно полезны, что окончательно подорвали рынок труда.
Один человек теперь мог делать то, что раньше могли лишь десятеро. И после того, как девять уволились, а один остался, работодатель, чтобы сохранить хотя бы его, действительно начинал платить ему десятикратно.
Но это лишь усугубляло системную проблему — общий спрос на человеческий труд катастрофически падал. Зачем нанимать сто человек, если со всей работой справятся десять, но усиленных Потоком? Если платить им не в десять, а, скажем, в пять раз больше, или даже в три, то экономия выходила нешуточная.
Экономика не выдерживала такого когнитивного диссонанса — невиданный рост производительности на фоне обвального падения занятости.
И вот он, закономерный, предсказуемый результат: миллионы сильных, здоровых, уверенных в себе людей, обладающих реальной сверхчеловеческой силой, сидят без работы, без денег, без перспектив. А сильный, голодный и при этом обладающий могуществом человек — это готовая к детонации пороховая бочка.
Они не хотели мириться с подачками в виде мизерных пособий по безработице. Это было унизительно для их нового статуса мастера Потока, пусть и низкого уровня. Они требовали своего места под солнцем, власти, денег, уважения — всего того, что, как им теперь казалось, мир им задолжал за их обретенную силу.
Варкания была лишь одним из первых и самых ярких примеров, учебным пособием по тому, как не надо поступать. Здесь консервативное правительство, состоявшее из старой аристократии, которая еще не осознала новых реалий, попыталось силой, с помощью старой, неэффективной в новых условиях жандармерии, подавить первые массовые выступления новоявленных мастеров.