###
Мы с Лоэном стояли на командном пункте, сооруженном на скалистом уступе, с которого открывался панорамный вид на всю долину. Камни под ногами были холодными и шершавыми, а ветер на этой высоте гудел в ушах.
Внизу, подобно разлившейся реке из стали, плоти и концентрированной энергии, двадцать ударных групп армии Яркой Звезды начали свое движение. Они расходились широким, продуманным веером, каждая по своей заранее определенной траектории, исчезая в складках местности, оврагах и лесных массивах. С высоты это напоминало работу гигантского, безупречного механизма.
И я не мог отвести взгляд от одного повторяющегося, гипнотизирующего элемента этой грандиозной картины. Почти у каждого воина, от рядового бойца, сжимающего свою потоковую винтовку, до командира на броневике, рядом плелся, бежал или летел проводник.
Призрачные кошки с горящими глазами, полупрозрачные львы с оскаленными пастями, хищные птицы, парящие в воздухе, ящерицы с колючими гребнями и огромные насекомые, светязиеся Потоком.
А у некоторых, обычно у офицеров среднего и высшего звена, за основными проводниками тянулись, словно свита, целые выводки мелких, но ярких энергетических искр — отблесков.
Это было зрелище, от которого перехватывало дух, и глубоко внутри шевелилось странное, почти забытое и абсолютно иррациональное чувство — гордость.
Да, я видел нечто подобное вчера над полем боя Бамрана и Конфедерации. Да, я отлично знал из отчетов, что моя технология расползлась по миру, как вирус.
Но видеть воочию две сотни тысяч человек, движущихся в бой в сопровождении созданий, которые когда-то были лишь безумной, отчаянной мечтой калеки из побочной ветви Регулов… Мой мозг все еще отказывался полностью принять и обработать этот масштаб.
Все это гигантское, меняющее сам ландшафт мира явление выросло из одного-единственного кустарного, рискованного ритуала, проведенного в библиотеке родового особняка отчаявшимся шестнадцатилетним парнем, который был готов на все лишь бы просто иметь возможность стать чем-то большим.
И вот теперь, годы спустя, плоды того юношеского отчаяния решали судьбы целых континентов, перекраивали карты и определяли, кто будет жить, а кто — умирать в этом новом, странном мире.
— Ты примешь участие в битве? — Голос Лоэна, грубый и деловой, вернул меня к реальности, к холодному ветру и каменному уступу.
Я медленно повернул к нему голову, мои глаза встретились с его прищуренным, оценивающим взглядом.
— Как вы, наверное, знаете из своего брифинга, мне это запрещено.
— Знаю, — кивнул он, его взгляд скользнул по моей фигуре, будто пытался рассмотреть мою энергетическую структуру. — Но я до сих пор не понимаю, почему. Кто и на каком основании может что-либо запрещать тебе в разгар мировой войны? Уж явно не Его Величество и не Ее Высочество.