Вспомнились сведения, которые я узнал после пробуждения. Картина вырисовывалась ироничная и по-своему величественная.
После моего добровольного заточения в том энергоизолированном коконе в лаборатории Серканы, вокруг него разгорелся нешуточный, хотя и тщательно скрываемый от публики, дипломатический скандал.
Ведущие державы, чьи мастера участвовали в моем «аресте», внезапно осознали, что обладают уникальным артефактом, который невозможно вскрыть. Никакие известные им методы — ни режущие Буйства уровня Раскола Земли, ни кинетические тараны массивными грузами, ни точечные энергетические разряды, способные расплавить танковую броню, — не могли пробить оболочку, сплетенную Ананси из чистой, переплетенной воли и энергии, без риска уничтожить меня внутри.
Я был словно орех со стальной скорлупой и нежнейшим, ценнейшим ядром, которое все жаждали достать, но не могли, не разнеся все к чертям.
Рассматривался даже план просто распилить меня, как кусок дорогой, но бесхозной породы, и поделить содержимое, изучить хотя бы тело. Но после нескольких неудачных попыток, едва не приведших к цепной реакции и разрушению половины исследовательского корпуса Серканы, стороны вновь сели за стол переговоров.
Ирония ситуации была восхитительной: они схватили меня, чтобы получить мои секреты, но теперь до этих секретов им было не добраться, вот только и оставлять меня после всех вложенных в поимку усилий никто не хотел.
В итоге, после недель напряженных, полных взаимных упреков и скрытых угроз споров в душных кабинетах, было достигнуто хрупкое, временное соглашение. Мой кокон, как объект высочайшего стратегического значения, переходил под опеку и охрану Королевства Яркой Звезды, как моей «родины».
Условие было простым и категоричным: как только я очнусь, Яркая Звезда обязана немедленно уведомить всех участников первоначального договора, и тогда они сообща, коллегиально, вернутся к схеме коллективного надзора, по сути, снова заключив меня в клетку.
Так меня, недвижимого и безмолвного, с почестями и под усиленной охраной перевезли в главный исследовательский институт королевского клана Полар. И там я пролежал четыре года.
Четыре долгих, неподвижных года, пока мир за стенами стерильной лаборатории менялся без моего прямого участия, но по траектории, которую я сам и задал. И именно эти глобальные изменения, этот хаос, который я посеял, в конечном итоге и спасли меня от унизительной участи вечного подопытного кролика для сонма жаждущих знаний держав.
Пока я медитировал, перестраивая свою связь с Потоком, ломая и собирая заново саму свою суть, взрывное, лавинообразное распространение моих же методик, обнародованных на Ассамблее через Курта иль Регула, привело к тектоническому сдвигу в глобальном балансе сил.