На моих губах появилась кривая, безрадостная ухмылка.
— О, я не могу дождаться того дня, когда смогу, наконец, ответить вам на этот вопрос во всех деталях. И, поверьте, это будет крайне зрелищный ответ. Для всех причастных.
Лоэн коротко, хрипло хмыкнул.
— Тогда, может, хотя бы уже приступишь к выполнению своих других обязанностей?
— Конечно, — я кивнул, а затем оттолкнулся от каменного уступа и шагнул в пустоту.
Мое тело, не утруждаясь преодолением гравитации каким-либо видимым усилием, просто взмыло вверх, набирая высоту с такой умопомрачительной скоростью, что скала и одинокая, суровая фигура Лоэна превратились в крошечную, неразличимую точку внизу. Вскоре я снова парил в ледяной, безмолвной вышине, но на этот раз над другим, еще не взорвавшимся полем грядущей битвы.
Внизу, подо мной, расстилалась лесисто-горная местность бывшего государства Варкания. Теперь от него не осталось ничего, кроме названия на старых картах.
С высоты, на которой я парил, эти места выглядели как гниющая язва, а не просто шрам от недавних боев. Воздух здесь все еще наполнял едковатый запах гари и распада, поднимавшийся от тысяч неубранных тел и сожженной техники.
Я смотрел на выжженные леса, где обугленные стволы деревьев торчали, как сломанные спички, на разбомбленные городки и деревеньки, где от зданий остались лишь остовы несущих стен, и в голове сама собой выстраивалась неумолимая логическая цепь, звено за звеном, ведущая от моего триумфа к этому всепоглощающему хаосу.
Практика Великой Гармонии, название, придуманной каким-то газетчиком еще во время Ассамблеи приклеилось и уже не отлипло. Практика, доступная каждому.
Казалось бы, что может быть благороднее и прекраснее? Я сломал многовековые оковы аристократии, разорвал их монополию, подарил реальную, осязаемую силу самым униженным и обездоленным, тем, кого всю жизнь считали просто расходным материалом.
И что же они, эти новые мастера, сделали с этим даром, обрушившимся на них как манна небесная? Обрушили хрупкую, отлаженную веками экономику целого мира, разумеется.
Это ведь было так очевидно, стоило лишь на минуту отвлечься от высоких идеалов и подумать о приземленных, бытовых последствиях. Я мысленно рисовал картину: вчерашний грузчик в порту, чья спина гнулась от неподъемных ящиков, или дворник, сметающий грязь с улиц, или же затюханный конторский клерк, перебирающий кипы бумаг.
За пару месяцев упорной, фанатичной практики по моим методикам он выходит на уровень Штиля, и это в худшем случае, ощутимо усиливая свое тело, или даже достигает Ряби, учась направлять энергию в мускулы.