Ее слова обрушились на меня вихрем противоречивых чувств.
Глупая, детская гордость от похвалы того, чье мнение я втайне всегда ценил. Горечь от осознания, что она, как и все они, на самом деле не видела во мне равного, а скорее какого-то персонажа из пьесы, что она смотрит, интересного и заслуживающего эмоций, но не настоящего. И странное, теплое ощущение, что в ее словах была доля правды — возможно, я и впрямь начал меняться.
Она еще немного помолчала, изучая мое лицо, будто ища в нем ответ на невысказанный вопрос. Я, сам не до конца поняв, что делаю, улыбнулся ей, широко и искренне, как, кажется, не улыбался уже долгие годы.
— Путь среди звезд не начертан на карте, — вдруг сказала она, и эти слова прозвучали как откровение, как тайна, вырвавшаяся наружу вопреки воле. — Между начальной и конечной точками может существовать бесконечное множество маршрутов. Может быть, ты этого пока не понимаешь, но ты уже нашел свой собственный путь. И тебе нет смысла изо всех сил стремиться туда, где ты уже давным-давно побывал.
Я застыл, пытаясь осмыслить эту загадку. Что она имела в виду? Где я мог «уже побывать»? Но времени на вопросы не оставалось.
Юлианна бросила быстрый, почти испуганный взгляд на Феора и так же, как и остальные, растворилась в воздухе, оставив после лишь легкое колебание пылинок.
Я повернулся к Феору, на лице у которого застыло редкое для него выражение — шок, смешанный с тревогой.
— Она… — начал я, но Феор перебил меня, и его голос был тяжелым.
— За то, что она только что сказала тебе, ей может грозить серьезное наказание. Возможно, очень серьезное. Так что, Лейран, тебе лучше действительно прислушаться к ее словам. А теперь проваливай. Если ты не справишься и умрешь, я позабочусь о том, чтобы и на том свете ты не знал покоя в наказание за то, что придется перенести мне.
— Спасибо, — произнес я, и это короткое слово вмещало в себя все: за спасенную жизнь, за риск, на который он пошел, за неожиданную поддержку в этом кругу холодных, всезнающих существ. — Я этого не забуду.
Феор лишь молча кивнул, его лицо все еще было серьезным после слов Юлианны.
Я не рассеял отблеск. Это был мой единственный оставшийся метод связи с внешним миром. Вместо этого я отправил его обратно в горы, где он затаится и будет выжидать нужного момента.
Однако синхронизацию сознания я разорвал. Комната Феора, его фигура, ощущение натянутой, чужой атмосферы — все это поплыло, расплылось и исчезло.
Сознание провалилось в стремительный, беззвучный поток, пронеслось по тоннелю из света и энергии, и с резким, почти физическим толчком вернулось туда, откуда начался этот путь.