Они оттащили эту неподвижную глыбу плоти и металла в главный исследовательский институт Серканы — массивное здание из белого камня и сияющего синего кристалла, известное своими прорывами в потоковых технологиях.
Меня притащили в подземную лабораторию. Вокруг возвышались стены из черного, матового металла, испещренные сложными узорами из потоковых кристаллов, которые мерцали тусклым синим светом.
По периметру стояли странные аппараты с щупальцами из полированного металла и хрустальные сферы, внутри которых клубился туман сгущенной энергии. Воздух был стерильным и холодным, пахнущим озоном и металлом, а тишину нарушал лишь низкий гул работающего где-то глубоко под полом реактора.
В центре стояла клетка. Не решетчатая, а монолитная капсула из того же поглощающего сплава, что и цепи, с единственным иллюминатором из толстого мутного стекла.
Когда массивная дверь захлопнулась за Ананси, я ощутил, как пространство внутри капсулы наполнилось густым, давящим молчанием. Это была не просто звукоизоляция.
Это был абсолютный экран, блокирующий любые внешние вибрации Потока и не выпускающий наружу мою энергию. Я был заперт в энергетическом коконе внутри физической тюрьмы.
Снаружи, за стеклом, выстроилась охрана — шестеро стражей в сияющей форме. Их руки покоились на эфесах потоковых клинков. Их взгляды, полные смеси страха, ненависти и любопытства, были прикованы к иллюминатору.
Но рядом с ними стоял другой человек. Лет тридцати на вид, высокого роста, в белом лабораторном халате, с взъерошенными волосами и глазами, горящими лихорадочным интеллектом за толстыми линзами очков.
Это был директор Зоран, тот самый юный гений, который не так давно заложил теоретические основы технологии отблесков. Его пальцы, испачканные чернилами, нервно перебирали край халата.
Пятеро мастеров, приведших меня сюда, постояли еще несколько минут, обмениваясь тихими, усталыми репликами с начальником охраны. Их могучие ауры, даже потускневшие после штурма моей паутины, все еще давили на окружающее пространство.
Но усталость брала свое.
Следователь Октанта бросил последний, пронзительный взгляд в мою камеру, затем резко развернулся и ушел. За ним последовали и остальные. Им был нужен отдых, и они, вероятно, считали, что в этой клетке я не представляю угрозы.
Как только дверь в лабораторию закрылась за ними, Зоран подбежал к иллюминатору, прижавшись к нему лицом. Его дыхание затуманило стекло.
— Он здесь, — прошептал он, и его голос дрожал от жадного возбуждения. — Настоящий. Невероятно! Как они и обещали! Ты знаешь, мальчик, что я буду с тобой делать? Я вскрою каждую частицу твоего энергетического тела. Я разберу тебя и пойму, как тебе удается удерживать такую сложную структуру. Мы создадим армию отблесков, но на этот раз — совершенных. Подконтрольных. А твое сознание… мы запишем его и изучим каждую мысль. Ты станешь величайшим учебным пособием в истории!