Уверен, они успеют подготовиться за оставшиеся до назначенного времени два часа. Правда, если через час я не закончу поиск, им придется грузиться обратно на автобусы и ехать в Поларис, так и не поучаствовав в этом масштабном представлении.
— Ты выглядишь как мертвец, — раздался за спиной хриплый голос.
Я не повернулся, но даже без раскинутой вокруг сети мицелия было сложно не узнать Бертана по тяжелым шагам и походке.
— Если бы я был мертвецом, мои нити не дрожали бы как лист на ветру, — вздохнул, чувствуя, как капли пота стекают по вискам.
Бертан тяжело оперся на парапет.
— Нашел наших мух, паучок?
— Нет, — сквозь зубы процедил я. — Но они здесь. Должны быть.
Где-то на дальнем краю сети что-то дрогнуло — едва уловимое движение, словно кто-то осторожно задел невидимую нить. Я резко повернул голову в ту сторону, но ощущение исчезло.
— Черт, — выругался я, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
Бертан хмыкнул, доставая из кармана потертый хронометр.
— У тебя час, мальчик. Не больше. Если к тому времени твои паучьи лапки ничего не найдут…
— Я знаю, — резко прервал его я. — Операция отменяется. Но они здесь. Я это чувствую.
Ветеран тяжело вздохнул, пряча хронометр обратно.
— Как далеко ты уже раскинул свои сети?
— Пятнадцать километров.
Он присвистнул.
— Мощно. Вот только бесполезно, к сожалению. Знал бы, пришел бы раньше, — я повернул к нему уставшие глаза. — Ни одна боевая группа, даже полностью состоящая из оперативников Сдвига Тверди, не преодолеет пятнадцать километров за те несколько минут, что у них будут после подтверждения прибытия Холодной Звезды. Разумеется, скорость можно развить и бо́льшую, но это будет слишком заметно и сликшом рискованно. Так что, если ты их не можешь найти, значит они просто прячутся лучше, чем ты их ищешь.
— Я понял, — кивнул я, недовольно поморщившись.
— Час, парень, — повторил Бертан. — Не больше.
Я снова остался один, чувствуя, как дрожит раскинутая вокруг паутина мицелия. Каждая из тысяч нитей вибрировала, передавая информацию — здесь пробежала ящерица, там зашевелились колосья пшеницы, дальше заскрипели ветви одинокого дуба. Но людей — ни одного.
Ладони вспотели. Я сжал кулаки, ощущая, как Ледник Ананси в моей груди пульсирует тревожными толчками, словно предупреждая — энергии осталось мало. Пятнадцать километров во все стороны, то есть почти восемьсот квадратных километров паутины, сотни узлов-кристаллов, поддерживающих структуру… И все напрасно.
«Бертан прав», — признал я наконец. Старый вояка знал, о чем говорил. Ни одна оперативная группа, даже состоящая из мастеров Сдвига Тверди, не стала бы прятаться так далеко.