— Зачем. Тебе. Сдвиг. Тверди? — чеканя каждое слово, произнес Курт.
— Это. Только. Мое. Дело. — Ему в тон ответил я. — Отправьте Сдвиг Тверди в особняк иф Регул.
— Не получишь, — покачал он головой. — Если хочешь что-то с ним сделать — сделаешь это здесь. В Львином Дворце есть достаточно лабораторий и оборудование, способное обеспечить результат абсолютно любого эксперимента.
— Да пожалуйста, — кивнул я. — За закрытыми дверями, как создаю проводников.
— Я… — он замялся на секунду. — Я хочу присутствовать. Обещаю не вмешиваться и не задавать вопросов. Просто посмотрю, что ты сделаешь. Иначе можешь проваливать.
Я кивнул, притворившись, что тщательно обдумывал его предложение.
— Идет.
Мы вошли в лабораторию Львиного Дворца — просторное помещение с высокими сводами, где пахло озоном и металлом.
— Принесите его, — бросил Курт.
Вскоре двое стражников втолкнули пленника. Мужчина споткнулся о порог, кандалы на его запястьях звякнули. Лицо покрывали шрамы, но глаза горели яростью.
— На стол, — приказал я.
Он попытался вырваться, когда стражники стали пристегивать его ремнями. Металлические пряжки щелкали, кожа скрипела под натяжением.
— Оставьте нас, — Курт махнул рукой, и стражи вышли, захлопнув дверь.
Я подкатился к металлическому столу, где лежал скованный мужчина. Его запястья были исчерчены красными полосами от кандалов, подавляющих Поток, а веки подергивались в такт учащенному дыханию. Струйка пота стекала по его виску, хотя в подвале Львиного Дворца стоял ледяной холод.
— Что он сделал? — спросил я.
— Знакомься, Лейран, — усмехнулся Курт, — наш гость — Вельдан Торрин. Бывший капитан гарнизона в Галмере. Пока не решил, что город — его личный бордель. Двадцать убитых мужчин, больше сотни изнасилованных женщин.
Я кивнул, скользя взглядом по шрамам на руках Вельдана — старые, боевые. Опытный воин.
— Значит, он заслужил то, что с ним произойдет, — произнес я ровно.
Вельдан дернулся, пытаясь разорвать ремни.
— Вы все сдохнете, когда мои узнают…
— Кто «твои»? — фыркнул Курт. — Гарнизон был распущен, твоих дружков отправили под трибунал. Тебе сохранили жизнь только потому, что ты для чего-то понадобился этому парню.
Лицо исказилось моего подопытного исказила гримаса гнева вперемешку с паникой.
Из рукава выполз Ан, перепрыгнул на стол. Пленник замотал головой, когда паук перебрался на его грудь.
— Н-нет! Что ты делаешь? Не подпускай эту тварь ко мне!
— Раньше надо было думать, — перебил я.
Ананси впился лапками в угол его рта, раздвигая челюсти до предела. Хруст кости смешался с булькающим воплем, когда паутина обволокла зубы, не давая закрыть рот.