Пленник забарахтался с утроенной силой, но без Потока, с одним только усиленным Полным Штилем телом, противостоять нитям Ана он был не в состоянии.
Паук нырнул в раскрытое горло. Пленник выгнулся, брыкаясь пристегнутыми ногами, но ремни держали. Я наблюдал, как под кожей его шеи задвигался неестественный бугорок — Ананси прокладывал туннель к грудной клетке.
Двадцать жизней. Сто искалеченных душ. Он заслуживал даже большего.
Курт наблюдал молча, как и обещал. В его глазах читалось не столько одобрение, сколько расчет — он изучал процесс, ожидая результатов.
Ананси добрался до желудка, оттуда пополз дальше. Через кожу уже просвечивалось слабое свечение.
Я ощущал каждый изгиб, каждый сантиметр пути Ананси сквозь тело пленника. Лапки разрезали слизистые, цеплялись за неровности тканей, прокладывая дорогу вниз.
Пленник бился в конвульсиях, его живот вздымался волнами, но ремни держали мертвой хваткой.
— Он долго не протянет, — бросил Курт, наблюдая, как слюна с кровью стекает изо рта пленника на стол.
Я не ответил. Все мое внимание было там, внутри — в липкой темноте, где Ананси пробивался сквозь слои мышц.
Нити вибрировали, передавая ощущения: упругое сопротивление плоти, скользкие стенки внутренностей, пульсация крупных сосудов, которые приходилось обходить. Один неверный разрез — и кровь хлынет потоком, затрудняя движение.
Паук методично продвигался к цели. Впереди, сквозь пелену тканей, уже мерцал энергией Потока Ледник.
— Ты… чудовище… — пленник хрипло выдохнул, его глаза закатились, обнажив кровавые белки.
Я игнорировал слова. Они не имели значения. Важно было только расстояние до цели — еще сантиметров десять, не больше. Ан замедлился, встретив плотную преграду — брюшную фасцию, последний барьер.
— Прорывайся, — мысленно скомандовал я.
Паук сжался, затем резко выбросил вперед передние конечности, вонзив их в мембрану. Тело пленника выгнулось дугой, его крик сорвался в булькающий стон. Но дело было сделано.
Ледник.
Физически его не существовало, но в видении проводника он пульсировал, как второе сердце. Сейчас он принадлежал другому, но ненадолго.
Он не был похож на Ледник Найлы. Тот был нестабильным, отравленным, почти беззащитным. Этот… Этот горел, как кузнечный горн. Чистый, отточенный годами тренировок.
Каждый всплеск Потока прожигал связь с Аном, будто я сунул руку в кипящее масло.
Паук замедлился. Нити дрожали, начиная плавиться там, где энергия Потока Ледника касалась их.
«Если бы не опыт с Яростной…» — подумалось мне. Тогда она отдала мне его сама, к тому же ее Ледник обволакивал яд.