После их ухода, заглянула заплаканная Труди.
— Приготовь мне еду, — есть не хотелось, надо было чем-то занять немку, чтобы снова не ударилась в плач. Пришел Мал с Белоярой — слух о возможном падении звездолета распространился по городку с невероятной быстротой. После их ухода, стало невмоготу находиться в тесной и опустевшей хижине. Прогуливаясь вдоль берега реки, пытался понять, что именно сподвигло ее так поступить? Ответ был очевиден — Ната не смогла ужиться в этом времени и тосковала по своему миру. Оставался второй вопрос — была ли это рубиннада, то, что мы видели на небе. Или она, надеясь на чудо, вылетела в космос в попытках найти червоточину.
Ее бегство было сильным ударом: вначале Урр, захотевший жить с Нуахили, теперь Ната, сделавшая попытку вернуться в свое время. В катастрофу со звездолетом я не верил — до Форт-Росс ей лететь всего минуту, случись катастрофа, мы бы наверняка услышали или увидели.
— И ты предала, Ната, — вспомнил ее обещание не предавать меня, — ты как все, не хуже и не лучше. После этой мысли стало спокойно: в жизни случается только то, чему суждено произойти.
— Удар за ударом, может хватит? — Я поднял голову, всматриваясь в темнеющее небо. На секунду показалось, что сверкнула маленькая звездочка. Но это была всего лишь иллюзия — всегда хочется верить в лучшее.
— Будь счастлив, Иван, а тебя прощаю, Ната, — нельзя вечно сожалеть, надо похоронить своих мертвых и жить дальше.
Возрождение
Прошло три года с момента возвращения в Максель, оставив гостеприимный, но неудачный для меня континент. Именно там исчезла Ната вместе с Иваном, и именно там Урр проявил свой характер, оставшись с племенем Нуахили. Возвращение из Африки домой прошло без приключений — маршрут был знакомым, были учтены ошибки первого плавания.
Русы, остававшиеся в Макселе, готовились к нашему прибытию. Терс загонял жителей Макселе, едва наступила весна: город чистили, восстанавливали, прохудившиеся за три годы, крыши. Мой дворец буквально вылизали — такой чистоты я нем не помнил. Шхуна, раздавленная льдами в порту Макселя, за три года была разобрана жителями на дрова. При этом известии Тиландера едва не хватил удар — все эти балки, шпангоуты и прочий деревянный остов пошел в топку, хотя требовались большие усилия при их создании.
Сразу после возвращения, засеяли поля под озимый урожай. Со слов максельцев, высота снежного покрова иногда доходила до полуметра, что позволяло надеяться на хороший урожай. Понемногу восстановили дороги, связывавшие Максель с Портбоу и Будилихой. Берлин пережил зимы, хотя от населения осталась всего десятая часть.