У меня внутри что-то тепло сжалось от этих слов.
Потому что она умела вот так — через минуту после одного переключиться на совершенно другое, и я никогда не знала, как на это правильно реагировать.
Мама отпустила меня и пошла в свою комнату, и дверь за ней тихо закрылась.
Я осталась стоять в прихожей и телефон снова завибрировал.
Ну ты где? Вышла?!
От Леры.
Я быстро написала в ответ:
Да да, выхожу
Я влетела обратно в комнату, схватила сумку со стола, ещё раз провела расчёской по волосам и вышла в прихожую.
Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле над вешалкой, сделала глубокий вдох и вышла из квартиры.
На улице было холодно по-настоящему — не просто осенняя свежесть, а уже почти ноябрьский холод, от которого сразу перехватывает дыхание и хочется поглубже спрятать руки в карманы. Тонкие капроновые колготки были совершенно не предназначены для такой погоды, и уже через несколько шагов я пожалела, что не надела свои привычные джинсы.
Но возвращаться было некогда.
Я шла быстро, глядя себе под ноги, чтобы не наступить в лужу, и пыталась думать о чём-нибудь нейтральном. О зале, о гирляндах, о том, как всё это выглядит сейчас с включённым светом.
Только бы не думать о том, кто там будет.
Школа показалась впереди раньше, чем обычно, — или просто дорога прошла быстрее, потому что я шла не в ту школу, в которую ходила каждый день, а куда-то, где всё должно было быть немного иначе.
Возле входа уже толпились старшеклассники. Кто-то курил за углом, кто-то фотографировался прямо на ступеньках, кто-то стоял группами и разговаривал, и все выглядели так, будто давно знали, как нужно себя вести на школьных дискотеках.
Зал жил своей жизнью, и я в ней пока не участвовала.
Я сидела на стуле у стены, держа в руках стакан с соком, и наблюдала за всеми. Музыка была громкой, тёплой, с таким басом, который ощущается не ушами, а где-то в груди. Гирлянды светились мягким золотом, бумажные листья покачивались от движения воздуха, и весь зал — мой зал, который я делала выглядел именно так, как я и хотела.
Только сама я почему-то сидела у стены…
Лера танцевала. Конечно, танцевала, она вышла в центр зала примерно через две минуты после того, как мы вошли, и с тех пор оттуда не возвращалась. В тёмно-зелёном платье, с высоким хвостом, она двигалась так легко и уверенно, что на неё невозможно было не смотреть.
Я смотрела и немного завидовала.
У окна на широком подоконнике сидели Никита с ребятами. Они о чём-то переговаривались, иногда смеялись, кто-то показывал что-то в телефоне. Никита был в тёмной рубашке с закатанными рукавами, волосы чуть растрепались, и он выглядел так же легко и естественно, как всегда — будто ему не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы чувствовать себя на месте в любой ситуации.