Оказалось, это невозможно. Когда мы подошли к Колючему Холму — еще одному «разлагающемуся» вулканчику — мне он показался таким знакомым!
«Откуда? — недоумевал я. — Никогда ведь не бывал здесь».
Но дежавюшное чувство не отпускало. Чем ближе, тем больше я узнавал места. Вон тот нависающий отрог, глубокие трещины в скале. А впереди… впереди будет тропинка!
Точно!
И я вспомнил. Я стоял здесь. Только совсем маленький, наверное, вдвое ниже. А рядом находился старый вонючий дед, который приказывал не бояться. Он называл меня Один Тростник. Се Акатль… Топильцин!
Мое давнее видение о живом боге-человеке — оно происходило прямо здесь! Только многие века назад. Другие деревья, кусты — но гора точно та же.
— Стойте! — отдал я приказ. — Сворачиваем на тропу. Углубляемся в заросли и вооружаемся.
День едва перевалил за полдень, так что у нас времени с запасом. Отдохнем пару часов и…
— Окружайте гору! — приказал я Отмеченной Спине, который лично командовал нашей частью бесцветных. — Прочесывайте каждый куст — никто не должен убежать и выдать нас.
Тяжелая пехота тоже в этом участвовала, но им тяжело за беглецами по кустам гоняться. А народ на Колючем Холме был. Правда, в основном, на вершине, где располагалась небольшая пирамидка с алтарем на вершине — одним из самых важных в империи астеков. Тут обитали жрецы, храмовые служки и несколько десятков паломников.
Полчаса — и гора зачищена.
— Бесцветным — перекрыть все подходы на горе, — раздавал я приказы. — Золотые с моей стражей — собирают сухой лес. Надо собрать два больших костра: на самой пирамиде и на восточном склоне, так чтобы было видно с озера.
Озеро плескалось совсем неподалеку — с северной стороны горы. С вершины пирамиды я прекрасно видел темную массу Теночтитлана и ведущую от него дорогу-дамбу. Нет, штурмовать город по ним — это гиблое дело. Хоть сто тысяч приводи.
— Атотола, прикажи своим людям собирать камни, — обратился я к Пеликану. — На пирамиду наши не влезут, так что нужно организовать насыпи для обороны. Вот там и там. Когда Черные освободятся, они вам помогут.
Темнело. Я в тревоге вышагивал вокруг «пионерского» костра, который замутили воины. Погода портилась, так что луна сегодня мало что подсветит.
— Смотри, — тыкал пальцем на север, поясняя Атотоле. — Сейчас они гасят все огни в городе. От священных огней в храме Уицилопочтли до самого последнего кухонного очага. Детей с беременными бабами прячут по сараям. Топят в воде всё старье… Готовятся к обновлению. В это время никто их не защищает от злобных Цимимиме. Они верят, что даже боги бессильны заботиться о людях.