— Но не всё так лучезарно в нашем мире. Ибо много Кругов Лет назад, еще во времена Четвертого Солнца, был наш Тонатиу — Нанауатцином. Полным Язв прозвали его и неспроста. Был он за северным морем, и прокляли его тамошние жители. Поразили болезнью, которую только божественный огонь и исцелил. Но все эти годы, пока Солнышко-Тонатиу светит нам, народ из-за моря ищет его. Ищет, чтобы убить! И обречь наш мир на гибель.
Жрец воздел руки, ветерок вздул его хламиду — словно, пламень опалил селян.
— Слушайте, что говорит Змей Земли! Придут, воистину придут чужие люди! Вида они чудного, роста высокого, кожи бледной, с волосами на лице. Оружие их ужасно, дивные звери служат им, а дыхание изрыгает болезни. Помни каждый: не заговаривай с чужаком из-за моря! Не подавай ему руки и не принимай подарков его! Не пей питья его, не ешь пищи его! И ни за что! Никогда! Не вкушай его крови! Ибо проклятье и болезни несет всё, чего касаются чужаки из-за моря. Вещи их очищай огнем чистым! А что очистить нельзя — храни под луной, от новорожденного месяца до полулуния!
Жрец стих.
— Змей говорит: чужие люди из-за моря уже недалеко. Скоро они придут за Тонатиу. И никакая кровь на алтарях не спасет от этого.
Развязывание Лет
— Третий караван отправился, мой Бог! — радостно отчитался вестник, примчавшийся из горных лагерей. — Завтра мы выступаем…
И голос воина плавно стихал, по мере того, как тот осознавал сказанное. Уже завтра. Завтра мы выступаем. Замыкающий отряд.
И всё.
Последний год (с хвостиком) казался таким длинным! Казалось, у нас куча времени. Для того, чтобы вооружить почти четыре тысячи воинов, сплотить их в единое войско. Чтобы насытить пропагандой всю восточную долину. Каждую самую маленькую деревню пропитать идеей отрицания кровавых жертв, и ожиданием опасных чужаков из-за моря. Я по-прежнему не знал, когда припрется Кортес, а потому готовил народ (и войско Бога) к обоим вариантам будущего. Мои жрецы-странники даже в Анауак пробирались и пытались читать свои проповеди… Мало кто из них вернулся оттуда живым.
Год Два Тростник казался таким длинным… А когда стало ясно, что вот уже всё! Уже начинаем!.. Я на миг растерялся. Но только на миг.
Про испанцев ничего не слышно — значит, наносим удар по Теночтитлану. Поскольку я четко знал время и место — план был вылизан до мелочей. Каждый шаг просчитан и подвергнут глубочайшей критике. Знали его человек десять — зато знали досконально.
Вести воинов должен я. И не потому что «не прятаться, не бояться». Просто это было мое дело. Моя миссия. Столько лет я слепым котенком тыкался наугад в поисках молочной титьки. А теперь прозрел. Понимал, куда надо идти. И для чего.