«Важно! Важно! Важно! В день Тринадцатый Обезьяна. Освободить владыку у алтаря Хозяина Зверей. Нужны воины. Важно!».
Я очень надеялся, что Воронов Волос сразу уточнит у Шихтли, когда именно наступает этот день и где находится алтарь (про него один Шихтли во всем мире и знает). А потом успеет предупредить остальных.
…Циновка шелохнулась, и в щели появилась пучеглазая мордаха.
— Вот! — шепнул я, протягивая служке лоскуток. — Хорошенько…
— Но, Даритель! — глаза Шихтли наполнились ужасом.
— Что не так?
— Ты не оставил здесь своей божественной крови!
Блин! Забыл про «самое главное». Разволновался. Я потянулся за шипом агавы… Черт! А самогонки-то нет! Как же я без обеззараживния…
«Не прятаться! Не бояться!».
Да, ладно! Засадил шип в палец по самое основание и щедро накапал на записку.
— Спрячь хорошенько! В сандалию засунь. Сейчас в городе особенно опасно.
Шихтли серьезно кивал. Такое ощущение, что и ему его незримый Змей сейчас шептал ту же мантру: не бояться.
— Еще запомни: если Волос попросит тебя что-то сделать — выполняй обязательно.
Всё. Жребий брошен, Рубикон перейден, масло на рельсах розлито. Теперь, если Пучеглазого спалят — то это будет конец. Я сунул под циновку обсидиановый нож, о котором не знал никто из моих надзирателей. Если что, я без боя им не дамся.
Ну, а если доживу до завтра… Тогда мне останется только молиться за сообразительность и расторопность моих друзей.
Тринадцатый день Обезьяны наступал целую вечность. Я забил на все остальные дела, изобразил болезнь и велел оставить меня в покое. Шихтли в святилище не появился, и я опять терялся в догадках: это такой его «рабочий график» или что-то случилось. Спросить, конечно, не решился.
В комнату заглянули — я сжал рукоять ножа.
— Мой Бог, — тихо сообщил голос стража. — Пришло время прогулки.
Так рано? Наверняка еще совсем раннее утро. Успеют ли наши?
Отложил оружие (все равно обыщут и увидят) и поднялся. Затягивая время, надел рубаху, плащ и вышел в общее помещение. Две пятерки стражников, которые даже перестали притворяться жрецами — снаряжены при полном параде. С ними — двое служек, чтобы хоть немного было похоже на свиту, а не караул.
— Дождя нет? — старательно буднично поинтересовался я.
— Нет. Погода отличная. Мы можем идти, — не спросили, а приказали… Ух, дайте мне только освободиться!
Запалили факелы, углубились в коридоры. Новый путь я плохо помнил, но, кажется, меня вели именно этой дорогой. Если бы сейчас надзирателям пришла в голову мысль сменить обстановочку — это было бы фиаско. Полное!
Скрип камня впереди возвестил, что мы достигли выхода. Стража открыла проход, и во тьму коридора хлынул свет. Робкий, утренний, но после подземелья он каждый раз бил по глазам яркой вспышкой. Прикрыв их ладонью, двинулся вперед. Под сандалиями зашуршал песок. Уф! Хвала всем богам, мы на том же месте!