Мобильный Олега зазвенел, на экране появилось имя «Тренер». И я сразу понимаю, что это важный звонок.
— Ответь, — говорю я, пытаясь избавиться от неясного чувства тревоги. — Может быть, это что-то важное.
Олег вздыхает, но кивает и снимает трубку, явно не желая, чтобы наш разговор прерывался. Он всегда так. Слишком занят работой, чтобы быть здесь, рядом, в этот момент. Но тренер редко звонит просто так.
— Слушаю, — отвечает Олег, и его голос становится строгим.
— Олег, здравствуйте. Вам нужно подъехать прямо сейчас. У вашего сына проблемы.
Мгновенно его лицо меняется. На нем появляется выражение тревоги, а его глаза становятся холодными. Он встает из-за стола и отходит в сторону, но я не могу сидеть спокойно.
— Какие проблемы? — Его голос резким, нервным, и я чувствую, как мои ноги ослабевают.
— В шкафчике Саши найдены запрещенные вещества…
Я замерзаю. Не может быть. Это ошибка. Мой сын? Это невозможно.
— Что? — Олег кричит в трубку, и я обмираю от услышанного. — Какие запрещенные вещества? Ему тринадцать!
— Я понимаю ваше негодование, — звучит спокойный голос тренера, но его слова звучат как приговор. — Но я озвучиваю вам факты, Олег. Мы должны вызвать полицию…
— Никакой полиции! — рявкает Олег, и я чувствую, как внутри меня все сжимается от страха и растерянности.
— Я тоже хотел бы избежать этого, но в курсе вся команда, и скрыть это не получится…
— Я приеду, — перебивает Олег, и его лицо становится жестким, как камень. — Никого не отпускать! И ничего не делать без меня.
Он бросает трубку и быстро надевает пальто. Я, как в бреду, хватаю свою куртку, надеваю ботинки, моя рука дрожит. Это просто невозможно.
— Куда ты, Вика? — спрашивает Олег с резким выражением. — Останься дома. Я все решу. Ты…
— Я не могу остаться, Олег, — отвечаю я, ощущая, как в груди разгорается паника. — Даже не уговаривай.
Он вздыхает, резко кивая.
— Ладно, поехали.
— Олег, — голос мой прерывается от дрожи, когда я пытаюсь выдавить из себя хоть одно слово, пока он в панике мчится по ночной дороге. — Как ты думаешь, наш сын мог… — я не могу договорить, потому что внутри меня все переворачивается от страха.
— Нет, — решительно отрезает он, не взглянув на меня, его глаза сосредоточены только на дороге. — Это чья-то подстава, я уверен, и ни на минуту не сомневаюсь в этом.
Я киваю, но в груди пусто, а мысли как в водовороте.
— Я тоже так думаю, но… — в ужасе качаю головой, чувствуя, как ногти вонзаются в ладони. — А если мы ошибаемся? Что если это действительно он?
— Нет, Вика, — говорит он с таким тоном, что мне не хочется спорить. — Это невозможно. Саша не мог быть связан с этим.