И только когда он заговорил, она впервые подняла на него глаза.
— Добрый день, — начал он, когда галдёж немного стих. — Сегодня мы с вами продолжим разговор о политике и культуре Древней Руси в XI веке. Предыдущие лекции, как я понимаю, касались крещения, междоусобиц, становления княжеской власти. А теперь мы приближаемся к фигуре, которую, пожалуй, можно считать одним из первых настоящих государственных деятелей на Руси — Ярославу Владимировичу, прозванному Мудрым.
Он сделал паузу и прошёлся вдоль кафедры, а затем взял в руки мел.
— Мы не будем ограничиваться только биографией Ярослава Мудрого, — начал он. — Нас интересует, как его правление повлияло на развитие Древнерусского государства, на юридическую и культурную систему, на само представление о власти. История — это не только факты, но и следствия.
Он рисовал на доске родословные, пометки, схемы. Говорил про «Русскую Правду», про реформы, про христианизацию и архитектуру. Студенты записывали. Почти все. Девушка — нет.
— Не забудьте, — подчеркнул он, — именно при Ярославе впервые создаётся идея передачи власти по старшинству, пусть и неудачная. Это было попыткой избежать междоусобиц… которая, как вы знаете, не сработала.
Когда он закончил, аудитория слегка оживилась. Кто-то потянулся, кто-то зашуршал рюкзаком. Он обвел всех взглядом:
— Вопросы?
Повисла пауза. И вдруг:
— Почему вы считаете, что Ярослав не был женат до брака с Ингигердой?
Он повернулся к говорящему. Девушка смотрела прямо на него.
— Эта версия не имеет достоверного подтверждения в летописях, — осторожно начал он. — Хотя в некоторых источниках упоминается мордовская княжна, иногда — дочь полоцкого князя. Но это версии, поздние вставки. Нет точного имени, нет указаний на статус.
— Но летопись Новгородская первая содержит намёк на жену, до брака со шведкой. Разве вы не считаете, что это стоит учитывать?
Илья чуть приподнял брови:
— Это поздняя версия, часто подвергаемая сомнению. В академических кругах она считается ненадежной.
— Но ведь есть и западные источники. В одной из германских хроник, кажется, у Бременского, говорится, что у Ярослава был сын до Ингигерды. Откуда он взялся?
Он замолчал, задержав на ней взгляд.
— Возможно… — начал он, но не закончил.
— Я просто думаю, — продолжила она, — что если он действительно уже был женат, то это меняет наш взгляд на его мотивацию, на борьбу с братьями. Он уже был князем, уже имел наследника. Возможно, он не просто защищал Новгород, а боролся за династическое право.
— Как вас зовут? — неожиданно спросил он.
— Вы можете называть меня Мила.