Илья всё чаще оставался у Милы. По сути, он уже жил у неё. Его зубная щётка стояла рядом с её, одежда перекочевала в шкаф, а ключи от квартиры висели на связке с университетским пропуском. Иногда он всё ещё возвращался к себе, чтобы взять что-то нужное, оставить вещи или перекинуться парой слов с Серёгой.
Он вставал раньше Милы. Иногда варил ей кофе с корицей, иногда просто сидел у окна, листая книгу или новости в планшете. Когда она выходила из спальни — ещё лохматая, с пледом на плечах и тем самым сонным выражением лица «я проснулась, но это не значит, что готова говорить», — он смотрел на неё так, будто видел впервые. Как на чудо, которое ему подарили случайно и не забрали обратно.
Она улыбалась, только глазами, подходила, касалась его плеча, оставляла лёгкий поцелуй в висок. Этого хватало, чтобы день сложился.
Он любил утро: её босые лёгкие шаги, её тишину, то, как она двигалась по квартире, делая всё вокруг живым и настоящим. Иногда она включала музыку — тихо, что-то этническое, с хриплыми голосами, или совсем древнее, будто записанное на граммофон. Не зная, что он смотрит, пританцовывала, раскладывая вещи, вытирая пыль, сдвигая стул ногой. Он наблюдал молча, не мешая. Когда она, наконец, замечала его взгляд, прищуривалась с видом укоряющей, но улыбалась уже по-настоящему, не только глазами.
Мила готовила почти каждый вечер. Её кухня наконец-то ожила, превратившись в обычную, тёплую комнату. Кастрюли, сковородки, чашки, даже старый эмалированный чайник, который она упрямо отказывалась менять, обрели второе дыхание. Ей нравилось баловать его.
Однажды, когда он уселся за стол и, вздохнув с видом обречённого героя, сказал:
— Знаешь, я раньше думал, что ты великая и страшная ведьма. А теперь вот — домохозяйка. Сильнейшая в мире. С поварешкой.
Она кинула в него полотенце. Он засмеялся. Она отмахнулась, нарочно нахмурилась, но на следующий день снова приготовила что-то новое: рыбу с цитрусовыми, азиатский суп или пирог, который удавался только ей. Илья называл это бонусом за хорошее поведение. Мила шутила, что если он продолжит вести себя так же, подумает о курсе второго завтрака. Они дразнили друг друга, спорили, кто вымоет посуду.
Он приносил ей цветы без повода, просто потому что проходил мимо цветочной палатки. Она делала ему массаж шеи после пар, когда он возвращался с уставшей спиной и тяжёлой головой.
В феврале снег стал мягче, а вечера — длиннее. Они сидели на диване под пледом, смотрели «Сверхъестественное». Мила, закатив глаза, комментировала каждую сцену, особенно когда появлялись ведьмы.