ㅤ
— Папа, — громко и чётко произнесла Аня, приведя нас к возвышению, — у Светлейшего князя к тебе разговор!
Похоже, ей просто не терпелось поделиться радостью. Впрочем, я не возражал.
В наступившей тишине я, глядя прямо в глаза императору, произнёс:
— Ваше Величество, я прошу руки вашей дочери, принцессы Анны.
Зал, как по команде, ахнул.
Голицын выдержал театральную паузу.
— Я даю своё согласие и своё благословение, — торжественно произнёс он.
Но я не остановился.
— А также я объявляю о своём союзе с княжной Ариэль из мира Инферно, и прошу вас, — я повернулся к другим монархам, — а также вас, великие государи, стать свидетелями обеих клятв.
Чжао и Луи, переглянувшись, кивнули.
— Империя Китая свидетельствует, — произнёс Чжао.
— Королевство Франции подтверждает, — добавил Луи.
— С удовольствием свидетельствую, — последним произнёс Голицын.
Когда формальности были соблюдены, я сделал шаг назад.
— Моя клятва должна быть скреплена символом, — объявил я и достал свои мифриловые заготовки.
В зале пронёсся недоумённый шёпот — кольца выглядели слишком простыми.
А я поднял руки с кольцами и начал творить магию.
Сначала я влил в каждое кольцо энергию Кодекса — чистую, синюю, как весеннее небо. После рейда в мир белкусов у меня её было в избытке. Но не просто влил, а спрессовал её, сделал твёрдой и осязаемой, создав в каждом кольце подобие Сферы Могущества. А потом добавил самое важное — в каждое кольцо вселил по душе теневого ёжика из моего Океана. Последнего, конечно, никто не видел.
Кольца вспыхнули ослепительно ярким синим светом. Но это был не обычный свет — от него шла волна силы. Мягкой, обволакивающей, но невероятно мощной. Даже неодарённые почувствовали, что происходит нечто запредельное.
«С Кодексом в сердце! — прикрыв глаза, начал я. — С Кодексом в душе!..»
— Будьте свидетелями! — продолжил я вслух, наверняка нарушая все мыслимые требования придворного этикета. — Этих девушек я беру под свою защиту, и клянусь любить, беречь и защищать!’
Оба кольца на миг вспыхнули ярче солнца, а волна силы, прошедшая от них, многих заставила сжать зубы, просто чтобы не упасть в обморок.
И я почувствовал — Кодекс одобряет. Без его молчаливого согласия я просто не смог бы провернуть такое на глазах у сотен людей.
Когда свечение стало мягче, на поверхности колец проступили сложные узоры.
В зале стояла абсолютная тишина. Люди поняли — они стали свидетелями проявления силы не просто вне категорий, а за пределами понимания.
Я взял левую руку Ани.
— Анна Дмитриевна Голицына, принимаешь ли ты мою клятву верности?