Он наклонился к Крайнову, и тот отшатнулся, упёршись спиной в стеллаж.
— Чего ждёшь, Виктор? Когда прокуроры проснутся? Когда у Громова совесть вырастет? Когда система сама себя накажет?
— Я жду момента, — процедил Крайнов сквозь зубы.
— Ты ждёшь смерти. Своей или их — неважно. Потому что знаешь: момент не наступит. Никогда.
Воронов выпрямился и отошёл на шаг.
— Ты знаешь правду, Виктор. Ты знаешь, кто ворует, кто убивает, кто предаёт. Но ты бесполезен, как мёртвый дракон на куче золота.
Он ткнул пальцем в ближайшую папку.
— Твоя «правда» ничего не стоит. Потому что у тебя нет силы её применить.
Повисла тишина.
Захаров смотрел на Крайнова и видел, как что-то меняется в его лице. Злость никуда не делась, но к ней примешалась горечь узнавания. Человек, которому сказали правду, которую он и сам знал, но боялся признать.
Воронов ждал.
Крайнов молчал слишком долго для человека, которому нечего сказать.
Захаров видел, как он борется с собой. Кулаки сжимались и разжимались, желваки ходили на скулах. Контрразведчик, которого загнали в угол не оружием, а словами.
— Сила без закона — это бандитизм, — наконец выдавил Крайнов хриплым и злым голосом. — Я собирал это не для шантажа, а чтобы судить их. По закону.
Он выплюнул последние слова как ругательство.
— По закону.
Воронов посмотрел на него так как смотрят на умалишенных.
— Закон умер, Виктор.
Он взял со стола первую попавшуюся папку и раскрыл на случайной странице.
— Что здесь? Взятки? Убийства? Хищения?
— Схема откатов в дорожном строительстве, — машинально ответил Крайнов. — Сто двадцать миллионов за три года.
— И что ты с ней сделал?
Тишина.
— Отправил в прокуратуру, — Крайнов отвёл взгляд. — Дважды. Оба раза дело закрыли.
Воронов бросил папку обратно на стол.
— Закон мёртв. Его труп насилуют в кабинете губернатора каждый день. Ты это знаешь лучше меня.
Он шагнул к Крайнову, и тот сам не заметил, как вжался в стеллаж.
Захаров видел как он пасует перед Вороновым, неловко вспоминая себя на его месте.
— Пока ты собираешь бумажки и пишешь жалобы, они убивают людей. Воруют, предают и знают, что им ничего не будет, потому что закон — это они.
— Да что ты знаешь⁈ — Крайнов разозлися. — Зачем ты думаешь я потратил десять лет своей жи…
Он осёкся.
— Зачем ты потратил десять лет жизни на архив, который никому не нужен? — Воронов закончил за него. — Хороший вопрос. Может, пора задать себе другой.
Он наклонился к контрразведчику. Да так, что Захаров видел, как Крайнов побледнел.
— Справедливость — это не параграф в кодексе, Виктор. Справедливость — это карающий меч. И тот, кто держит меч, решает, кто виновен. Ты хотел быть судьёй? Судьи сидят в кабинетах и штампуют приговоры, которые им спустили сверху.